"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Вся их семейка выглядела вполне счастливой и дружной. В то время как я был квинтэссенцией уймы мерзкого дерьма. Попросту остался не у дел у обочины дороги. Пока я страдал и корчился в постоянных агониях на Терре, они жили припеваючи. Пока я копошился в грязи как шелудивая собака и боролся с самим собой и проклятым наследием, они спокойно радовались своему существованию. Справедливо? Конечно же, нет! Однако я уяснил одну дрянную вещь — жизнь вообще несправедливая штука.

Вначале я хотел просто узнать. Понять причину их поступка. За что со мной так обошлись? За что меня бросили? Чем я заслужил подобное отношение? За что меня «наградили» такой жизнью? Неужели я настолько был противен и омерзителен им? Чем я их обидел? Я хотел найти их и задать всего-навсего один важный вопрос — Почему?

Почему со мной так обошлись?

В детстве всё виделось иначе. Абсолютно иначе. Будучи ребенком помимо терпения, я еще любил и наблюдать. Любил наблюдать за тем, как дети обретают своё самое драгоценное счастье. Я любил смотреть за тем, как они обретают семью и… завидовал. В глубине души я мечтал о том, что обрету семью. Любящую семью. Каким же дураком я тогда был! Думал, что в один из счастливых дней я проснусь, родители войдут в приёмную детского приюта, крепко обнимут меня, всё объяснят, а проклятые эмоции и постоянная злоба отступят назад.

Однако, увы, чуда не случилось… Никто ко мне не пришел. Никто не обнял. Никто ничего не объяснил. А с наследием, эмоциями и злобой всё стало только хуже. Настолько хуже, что в порыве ярости я… убил. Убил тех, кто насмехался над смертью Альяны. Убил и полностью потерял себя в беспросветном мраке окружающего бытия.

Шли годы, но всё было тщетно. Да и человек такая тварь, что приспосабливается ко всему. Приспособился и я. Еще несколько лет назад я желал узнать правду, однако сейчас уже ничего не хочу. Наверное, именно смерть Альяны и гибель тех выродков стали спусковым курком. Скорее всего, именно в тот миг Влад Верейский исчез навсегда и остался лишь Пустой.

Впрочем, всё это меркло и бледнело перед тем, что всё это время за мной наблюдали. Бетал наблюдал. Все они наблюдали за мной как за цирковой тварью. Пока я медленно и верно терял себя, они находились рядом и просто смотрели.

УБ ЕЙ… УНИ ЧТОЖЬ… РАЗО РВИ…

Захлопни пасть!

Удивительно это или нет, но, когда хранителя смело в сторону, я ощутил странное облегчение. Даже голос Опустошителя сейчас никоим образом не мог повлиять на мой разум, а затем я сделал шаг вперед. Стремительный шаг.

«Мой разоритель, не надо! — панически выкрикнула Альяна из внутреннего мира. — Хватит. Возьми себя в руки. Ты же не…»

Я не чудовище! — упёрто повторил я, угрюмо перебивая Истру и быстро шагая вперед, но голос по-прежнему был наполнен злобой, яростью и обидой. — Не. Чудовище. Я. Контролирую. Себя.

— РАНКАР! НЕТ! НЕ НАДО! — в ужасе выкрикнула Фьётра, но ей наперерез тотчас выступил довольный Ас-Ннай. — ХВАТИТ…

— Не стоит, деточка. Не мешай, — с предвкушением гоготнул Зиул. — Ты разве не видишь? Сейчас начинается самое интересное. Им нужно «поговорить» по-мужски. Пусть «побеседуют» как сын и отец.

— Дорогой!

— Зеантар!

— Захар!

— Господин!

Княгини одна за другой и пара мужчин попытались рвануть на помощь хранителю Землю, но лёжа на снегу и глядя с печалью в небо, он лишь отрицательно махнул рукой и начал медленно подниматься на ноги.

— Я запрещаю вам всем вмешиваться. Он в своём праве.

Честно признаться я не слышал голосов окружающих, но затем перед мной образовалась тень, которая заставила меня замедлить шаг. И тень оказалась знакомой.

— Кто бы сомневался, — презрительно сплюнул я, глядя на удрученного старого предателя. — Явился на порог к хозяевам, да? Как побитая, но верная шавка?

— Влад, заклинаю тебя всем, что осталось, — горестно взмолился Бетал. — Не надо этого делать.

— Уйди в сторону, если хочешь жить! — угрожающе процедил я сквозь зубы, а после кивком головы указал на Лазаревых позади. — Заклинать ты будешь их, а не меня.

— Влад, умоляю, тут же твои…

— Я СКАЗАЛ СВАЛИ ПРОЧЬ!

— Уйди, Бетал, — спокойно произнес он, вытирая из рассеченной щеки кровь, пока все окружающие смотрели на нас с ужасом и потрясением. — Я приказываю тебе!

На секунду Каберский замешкался, но всего на секунду. Опустив глаза в пол, он тяжело выдохнул и неспешно отступил в сторону.

Глядя на необычайно спокойное и в то же время подавленное выражение лица хранителя на душе стало еще гаже, а затем вся негативная квинтэссенция эмоций ударила по разуму с новой более непреодолимой мощью.

Он виноват!

Она виновата!

Они виноваты в том, что я такой!

Они и только они!

Они повинны в том, что породили такую тварь как я на свет…

Они бросили меня…

Они избавились от меня!

УБ ЕЙ… УБ ЕЙ… УБ ЕЙ…

— Вперед, сын, — печально выдохнул он, опуская обреченно руки. — Отомсти мне за всю боль и страдания. Выплесни всё, на что я тебя обрёк и…

Сумрачный Поток…

Последние слова я попросту не расслышал, потому как кулак со всей силы влетел тому точно в лицо. Кровь обильно заструилась наружу из рассеченной щеки, и он вновь оказался на снегу, но миг спустя также быстро поднялся. Один поток за другим загремели со страшной мощью в глубинах внутреннего мира, придавая своему хозяину еще больше сил.

Эссенциальная Жажда…

Пространство…

Несокрушимый Лёд…

Пламя Хаоса…

Смерть…

Жизнь…

Черная Молния…

А теперь…

Верховный Арбитр…

Не щадя ни себя, ни его, ни окружающих, я продолжил бить. Сила же в кулаках со стремительной скоростью продолжала расти будто бушующая волна, а затем он произнес те самые злополучные слова, которые сорвали с разума последний заслон.

— Прости нас, Влад… если сможешь.

— ПРОСТИТЬ? — сквозь душевную агонию завопил я, шокированный услышанным. — КАК⁈ КАК ТАКОЕ МОЖНО ПРОСТИТЬ⁈

— Тогда… бей, — горько заключил он.

Злоба.

Третий удар…

— ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ…

Обида.

Четвертый…

— … ОДИН ЕДИНЫЙ КОШМАР…

Горечь.

Пятый…

— ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КАКОВО ЭТО⁈ — с отчаянием прохрипел я.

Ярость.

Шестой…

— КАКОВО СУЩЕСТВОВАТЬ ТАКИМ ОБРАЗОМ⁈

Зависть.

Седьмой…

— ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УБИЛИ МЕНЯ⁈ ПОЧЕМУ⁈

Боль.

За седьмым ударом последовал восьмой. За восьмым шел девятый. В каждую атаку. В каждый выпад. В каждое движение я вливал всю ненависть и агонию. Я желал не выплеснуть весь ворох мерзких эмоция, я хотел поделиться ими, чтобы он понял. Понял, каково мне было.

Лицо, рёбра, грудь, голова… Кулаки гремели набатом, а ударные волны разносились на десятки метров