"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

Дни сливались в недели. Вокруг Албазина, по хитроумному плану инженеров, привезенных Голицыным, вырастали два форта-спутника. Они располагались на господствующих высотах, образуя с основной крепостью треугольник, внутри которого простреливался каждый метр земли. Это была «звездная» схема, подсмотренная князем в европейских трактатах, но адаптированная под сибирские реалии — дерево и земля вместо камня.

И вот, спустя две недели, дозорные на стенах затрубили в рога. Со стороны Айгуня по реке шла лодка под белым флагом.

— Едут, — удовлетворенно сказал Толбузин, откладывая подзорную трубу. — Не войско, послы едут.

Голицын, проверявший в это время установку новой батареи мортир, отряхнул перчатки от земли и улыбнулся.

— Ну что ж. Зовите писарей, готовьте парчу и лучшие кафтаны. Будем принимать гостей. И помните: мы здесь хозяева. Не просители, не беглецы. Хозяева.

Он окинул взглядом долину Амура, где уже зеленели новые, расширенные втрое пашни, и где дымили трубы трех крепостей.

— А если не поймут… — он похлопал по холодному боку мортиры. — … тогда заговорят пушки. Но что-то мне подсказывает, Афанасий, что сегодня мы будем пить чай, а не кровь.

При всей своей показной воинственности и демонстрации силы, Василий Васильевич всё же предпочитал, чтобы пушки молчали. Худой мир лучше доброй ссоры, особенно здесь, на краю света. Его истинной целью было не сожжение китайских городов, а решение вопроса раз и навсегда: Амур должен стать русской рекой. Полностью. От истоков до устья.

Пока лодка с послами под белым флагом медленно приближалась к причалу, князь прокручивал в голове условия, которые он выдвинет маньчжурам. Они будут жесткими. Китайцам придется не просто признать право России на эти земли, но и срыть все свои укрепления на сто верст к югу от реки. Буферная зона.

На что он рассчитывал? На страх? Да. Но еще и на расчет. Голицын знал то, чего не знали многие в Москве: Цинская империя, при всем своем величии, стояла на глиняных ногах. Маньчжуры — завоеватели, чужаки для коренного населения Китая. Их власть еще не абсолютна, многие помнят времена Мин и ненавидят «северных варваров». А на западе поднимает голову страшный враг — Джунгарское ханство. Свирепые ойраты, которые угрожают самому существованию династии Цин.

Именно этот козырь Голицын собирался выложить на стол.

Конечно. Завершаю эту сцену, соединяя дипломатические планы Голицына, его стратегическое видение Тихого океана и рефлексию об измененной истории.

* * *

…Лодка ткнулась носом в песок. Послы — двое маньчжуров в богатых шелках и один переводчик-даур — с опаской ступили на берег, где их уже ждал караул преображенцев.

Глядя на них с яра, Василий Васильевич размышлял. При всей своей показной воинственности, при всем грохоте пушек и дыме пожарищ, он предпочитал решить дело миром. Худой мир лучше доброй ссоры, особенно здесь, на краю ойкумены. Его целью было не сожжение китайских городов ради забавы, а установление твердой границы.

Амур должен стать полностью русским. От истоков до самого устья. И чтобы ни одной китайской крепости, ни одного острожка на сто верст к югу от реки. Буферная зона. Дикое поле, где только ветер гуляет.

На что он рассчитывал? На страх перед «новым оружием»? Безусловно. Но был у князя в рукаве и другой козырь, куда более весомый, чем картечь. Геополитика.

Голицын знал то, о чем в Пекине шептались лишь самые осведомленные сановники: власть династии Цин, при всем её внешнем блеске, стояла на глиняных ногах. Маньчжуры были завоевателями, чужаками для коренного ханьского населения. Многие еще помнили времена Мин и ненавидели «северных варваров». А на западе поднимало голову страшное Джунгарское ханство. Свирепые ойраты, чья конница могла поспорить с маньчжурской, угрожали самому существованию империи.

Именно это Голицын собирался выложить на стол переговоров.

— Мы можем стать вашими врагами, — мысленно репетировал он речь. — И тогда мы ударим с севера, пока джунгары жмут с запада. Или же… мы можем стать союзниками. Россия даст вам оружие. Мы дадим наемников — «охуих людей», как вы их зовете, лихих рубак, которым все равно кого бить, лишь бы платили. Мы поможем вам усмирить степь. Но цена этому — Амур. Весь Амур.

Если китайцы ухватятся за это предложение — а они ухватятся, ибо прагматичны до мозга костей, — то руки у Голицына будут развязаны.

Он повернулся к востоку, туда, где река скрывалась за сопками. Там, за горизонтом, лежала его настоящая мечта. Тихий океан.

Не зря в самом хвосте гигантского обоза, под усиленной охраной, ехали пятнадцать странных людей, говоривших на гортанном наречии. Голландцы. Корабелы, штурманы, плотники. Кого-то он сманил обещанием несметных богатств, кого-то пришлось вывезти обманом, напоив до беспамятства в архангельском кабаке. Но теперь они здесь. И они знают, как строить настоящие морские суда.

— Договоримся здесь, закрепимся, — пробормотал Голицын, сжимая эфес сабли, — и двинем часть войска дальше. К океану. Поставим город в устье. Верфь заложим. Хватит нам по чужим морям скитаться, пора свое иметь.

История, казалось, замерла на перепутье. В той, другой реальности, о которой Василий Васильевич, к счастью, не знал, но, возможно, интуитивно чувствовал её тень, судьба Албазина была трагична. Там, в другой истории, горстка смельчаков — всего восемьсот человек — противостояла пятитысячной армии Богдыхана. Они дрались как львы, положив половину китайского войска, но силы были слишком неравны. Без пороха, без еды, истекая кровью, они вынуждены были сдать крепость, когда в живых осталось лишь несколько десятков защитников.

Но здесь… Здесь всё было иначе. Не восемьсот обреченных, а семь тысяч сытых, обученных, вооруженных до зубов бойцов. Артиллерия, способная разнести любой город в щепки. И государственная воля, стоящая за их спинами.

Голицын усмехнулся, глядя, как послы поднимаются к нему по склону, низко кланяясь при каждом шаге.

«Справитесь ли вы теперь, господа маньчжуры? — подумал он. — Семь тысяч против ваших пяти… Да еще с пушками, что бьют на версты. Нет, сегодня история пойдет по другому руслу. По-нашему».

Он расправил плечи, поправил орден на груди и шагнул навстречу послам.

— Приветствую вас на русской земле! — громко произнес он, и толмач тут же затараторил, переводя эти простые, но такие важные слова.

От автора:

Бессмертный дух, который варит кофе, борется с демонами и хочет покорить людей в дореволюционном Петербурге? Новое фэнтези от Емельянова и Савинова https://author.today/reader/560897/5312496

Глава 17

Албазин.

16 мая 1684 года

— Приветствую вас на русской земле! — громко произнес Василий Васильевич Голицын,