"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Сахарный «король» Гаваны напоминал матерого льва, который с подозрением смотрит на чужака, вторгшегося в его владения. Хотя не могу сказать, что он пытался подчеркнуть своё богатство или положение. Просто вёл себя обычно, как ему удобно.

— Выпьете чего-нибудь? Джим принесет вам виски или рома. Или хотите коньяка?

— Спасибо, воздержусь.

Хозяин помолчал, покрутил стакан в руках, со вздохом спросил:

— Чем вы занимаетесь, юноша?

— Боксом, — коротко ответил я. — Думаю о спортивной карьере.

Он с удивлением покачал головой:

— Боксеров Сью еще не приводила в дом…

— А кого приводила? — поинтересовался я.

Выяснить этот вопрос не удалось — послышались легкие шаги, и в комнату вошла Сьюзен. Я забыл обо всем. На ней было легкое, струящееся платье цвета слоновой кости, которое подчеркивало ее хрупкую фигуру. Волосы собраны в высокую прическу, открывая длинную, изящную шею. Она выглядела ослепительно, как будто сошла с обложки модного журнала. Ее улыбка была такой яркой, что, казалось, освещала всю комнату.

— Папа, — сказала она, подходя к нему и легко поцеловав в щеку. — Луис, ты пришел. Прости, что заставила тебя ждать. Я была почти готова. О, какие красивые цветы!

Сьюзан взяла букет, понюхала розы. Потом передала их слуге.

Она подала мне руку, и ее прикосновение было легким как перышко. Я почувствовал, как по моему телу пробежала дрожь. Мы попрощались с Эмилио и вышли из дома. Вечерняя Гавана встретила нас теплым ветром и бурной ночной жизнью.

— По какому поводу такое веселье? — удивилась Сьюзен. — Вроде сегодня нет никакого праздника.

— В газетах пишут, что начались переговоры между представителями Батисты и революционерами. Могут подписать мирный пакт.

— О, это было бы замечательно! Отец говорит, что военные действия плохо влияют на бизнес. А теперь — танцевать!

Мы отправились в дансинг на улице Обиспо, самый популярный, как объяснила Сьюзи. Музыка обрушилась на нас сразу, стоило только переступить порог. Смесь ритмов, голосов и смеха окутала нас, заставляя забыть о внешнем мире. Внутри всё пульсировало, жило своей жизнью. Я сразу чувствовал себя частью этого хаоса. Рок-н-ролл, мамбо, ча-ча-ча… ноги сами шли в пляс.

Я поначалу был очень сосредоточен на собственных движениях, которые казались мне нескладными и лишенными плавности. Но Сьюзен танцевала превосходно. Благодаря ей я постепенно забыл о неуклюжести. Она была профессионалом в тайном женском заговоре: искусстве убедить мужчину в том, что это он ведет в танце. Она вела, я лишь следовал за ней, повинуясь ее движениям.

После того как Сьюзен заставила меня расслабиться, она начала танцевать, закрыв глаза и полностью отдавшись ритму музыки. Казалось, она превратилась в медиума, и музыка наполнила её тело, говоря через неё. Её движения были простыми, но гипнотический танец бёдер придавал всему танцу завораживающий вид.

Сьюзи начала кружиться вокруг меня и вокруг себя, не открывая глаз, и ни разу не сбилась с пути. Я начал думать, что она потерялась в этом мире и забыла о моём присутствии, но внезапно она улыбнулась, медленно открыла глаза и сказала:

— Ты хорошо танцуешь, Луис.

Она наверняка видела и меня на своем «радаре».

Хотя на мне была легкая хлопчатобумажная рубашка и полотняные брюки, после нескольких танцев со Сьюзен мне захотелось пить. Я ошалел от всего этого: крутящиеся тела, блестящие белозубые улыбки на темных лицах, пульсирующий ритм, влажная жара, запах пота, табака, духов, раздавленных лаймов и пролитого пива. А еще бедра Сьюзен, ее грудь, мелькающая в декольте, развевающиеся пряди волос, приоткрытый рот и опущенные ресницы. Казалось, воздух был насыщен чем-то возбуждающим: танцевальный вечер в Гаване всегда чем-то напоминает затянувшуюся любовную прелюдию. Я упросил Сьюзен передохнуть, она согласилась против воли, хотя и ее лоб, и ложбинка между грудями блестели от пота. Мы взяли выпить и нашли место за столиком.

В баре мы заказали ром. Я взял себе чистый, а Сьюзен — коктейль, где ром смешивался с соком и сиропом, и он был украшен долькой апельсина. Она пила его медленно, наслаждаясь каждым глотком, а я, обжигая горло, выпил свой залпом. Мы сидели в уютном уголке, куда не долетала громкая музыка, и могли спокойно разговаривать.

— У тебя такой серьезный отец, — сказал я, стараясь быть непринужденным. — Видно, что заботится о тебе. А мама? Или она не дома?

— Да. Папа — единственный, кто у меня есть. Мама… она умерла. Во время родов. Я ее не знала совсем.

— Мне жаль, — тяжело вздохнул я.

— А твои родители? Кто они?

— Их нет. Отец погиб на пожаре, мама умерла от болезни.

Её взгляд, полный сострадания, встретился с моим. В нем я увидел поддержку, которой мне так не хватало. Впервые за долгое время я почувствовал себя не одиноким. Мы продолжили беседу, и разговор наш был лёгким и непринуждённым. Она интересовалась моей жизнью, моими занятиями боксом, планами на будущее, а я, вдохновлённый её интересом, продолжал придумывать на ходу новые подробности, делая свой рассказ всё более ярким.

В какой-то момент, когда наш разговор затих, я неожиданно для самого себя задал ей вопрос.

— Сьюзен, — сказал я, — а что бы ты делала, если бы однажды утром очнулась в теле другого человека? Допустим, молодой женщины.

Ее глаза расширились от удивления.

— Что за странный вопрос, Луис? — спросила она, улыбаясь. — Ты что, фантастику пишешь?

— Просто представь. Ты открываешь глаза, и ты — не ты. Ты — кто-то другой. Что бы ты сделала?

— Хм… — она задумалась. — Это интересно. Сначала я бы, наверное, очень испугалась. Представляешь, проснуться, и лицо не твое, и тело. Какой-то кошмар. Но потом… потом я бы, наверное, попробовала понять, кто я. Может быть бедная крестьянка? Или известная певица? Это все так много меняет.

— А что бы ты хотела сделать? — спросил я. — Кем хотела стать?

— Если бы у меня был выбор? — она отставила свой бокал и склонила голову набок. — Я бы, наверное, выбрала что-то необычное. Стать художницей или путешественницей, которая открывала новые земли. Да, я бы хотела попасть в другое время, почувствовать, как люди жили тогда, какие у них были мысли и мечты. Но самое главное — я бы попробовала изменить что-то