Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев

застегнутой на все пуговицы шведской Ригой, датская столица казалась безумной вольницей. Рига — девица, которая продается только за цену выше среднего. Копенгаген — девица, которая продается. И точка.

Здесь кипела жизнь. Казалось, что на одной только портовой улице может ютиться и два, и три трактира подряд, и все они неизменно забиты разношерстной публикой. Пьяные крики, ругань на десятке языков и дикий ор, что раздавались оттуда, красноречиво возвещали: выходить в такие заведения поодиночке и без доброго палаша на боку точно не стоит.

Датский король Кристиан V узнал о нашем прибытии, конечно же, первым делом. Как только русские корабли бросили якоря, князь Прозоровский немедленно направил во дворец одного из своих посольских дьяков, официально объявив о прибытии Великого посольства Русского царства в Данию.

Ждать, что нас примут сразу, с распростертыми объятиями и ковровыми дорожками, не стоило. Монарх должен был нас помариновать. Таковы незыблемые законы европейской дипломатии: кто дольше ждет в приемной, тот, вроде как, меньше значит. Будь с нами Петр Алексеевич в открытую, в царском платье — тогда аудиенцию дали бы тотчас. А так мы пока лишь пышная делегация бояр.

— Полностью сняли под свои нужды три таверны с постоялыми дворами. Самые лучшие, что сыскались у гавани, но иного найти не получилось, — докладывал дьяк Васнецов, при этом то и дело покосившись в сторону — словно бы ища одобрения у стоящего рядом Александра Даниловича Меньшикова.

Мой проныра приходился в нашей миссии как нельзя кстати. Да, с ним поначалу неохотно разговаривали серьезные люди, учитывая то, что выглядел парень не совсем взрослым. Пусть при этом за последнее время Алексашка изрядно возмужал. Был росточком низковат, но на глазах становился кряжистым, жилистым мужичком с хитроватым взглядом исподлобья. Так что скоро и эта проблема сойдет и внешний вид будет соответствовать внутреннему наполнению хитрована Алексашки.

Меньшиков, насколько я уже знал, умел виртуозно раздобыть любую информацию. Где и что свободно в городе, у кого можно дешевле столоваться, кто из купцов на грани разорения, а где и легкодоступных женщин проплатить для скучающей охраны… За последнее он, правда, получил от меня отдельный, весьма увесистый подзатыльник. Посольство — не бордель. Но, сволочь малолетняя, снискал Сашка у охраны уважение даже за попытку позаботиться о их досуге.

Вот он — будущий интриган и возможно манипулятор дворцовых переворотов. Но он еще и верный. Не вижу ни малейшей причины сомневаться в том, что Сашка, если надо, то и грудью меня прикроет. Вот такой вот это персонаж, не до конца мною понятый.

Так что поиском информации занимался Меньшиков, но официальные договоры об аренде подписывал уже чинный Васнецов. Ну, и при помощи толмача.

Хотя с переводчиками вышла отдельная беда. Полноценно датского языка среди нас не знал никто. Те датчане, которые были наняты в наше посольство еще в Москве, на деле не смогли проявить должного рвения и оказались абсолютно безграмотными олухами, не способными внятно переводить даже с родного для них языка на русский. Переводы следовали, но такие, что меня раздирал «испанский стыд».

Они являли собой ту самую, вечную обратную сторону медали. Классическая картина: когда в Россию едет всякая европейская шелупонь, объявляющая себя ценными специалистами, мастерами и полиглотами, а у нас в приказах банально не хватает профессионалов, которые смогли бы с ходу распознать в этом иностранце бесполезное, ленивое, но алчное прямоходящее существо.

Разместить почти три сотни человек в достойных условиях, да еще в портовом городе в период максимально активной навигации — задача нетривиальная. Стоимость арендного жилья в Копенгагене просто зашкаливала. Словно бы это был не суровый северный порт, а популярный курортный городок из моего будущего, куда в пик сезона съезжаются на отдых десятки тысяч обезумевших от солнца туристов. Ну и готовых платить любые деньги за одно койко-место.

Но мы готовились к подобным тратам. Казна была полна. Это давало нам возможность вести себя так, словно бы каждый из трехсот членов Великого посольства является расточительным графом или герцогом. Пыль в глаза Европе пускать мы умели. Вот только лично я, в отличие от Прозоровского, считал каждую копейку. Я старался соблюсти тонкий баланс: чтобы никто из местных не считал русских дикарями или нищими, но при этом чтобы отчаянных, дурных трат на всякую мишуру не было.

Мы собрались в наскоро обустроенной штабной комнате самой большой таверны. Я окинул взглядом своих людей. Ни одного дня в Копенгагене не должно пройти впустую. Ни пьянок, ни девок. Великое посольство должно работать на Россию неустанно. И тут очень много направлений деятельности и без дипломатической.

— Васнецов, — я указал на дьяка черенком трубки. — На тебе поиск и покупка картин, статуй, исторических предметов. Ну, ты знаешь, государь изящные искусства уважает.

Грешен… покурил. И трубку купил себе. В прошлой жизни бросил эту пагубную привычку. Но тут захотелось, так, интереса ради, или как не самый лучший, но запах, ассоциирующий с моей первой жизнью.

— Понять бы, что искусство, — пробурчал Васнецов.

В голове мелькнула забавная мысль. Словно бы исторический анекдот: человек, обладающий такой великой в будущем художественной фамилией, как Васнецов, сейчас, будучи простым посольским дьяком, возглавляет команду по скупке предметов культурного наследия.

Да, окончательное утверждение того, что мы будем покупать для будущего Петербурга и Москвы, остается за мной и Прозоровским. Те еще из нас искусствоведы, конечно. Но, надеюсь, отличить откровенную мазню от неплохой картины все-таки получится. Да и имена некоторых живописцев я из прошлой жизни помню. Если какой-нибудь Рубенс или Рембрандт попадется — брать не глядя. На это денег жалеть я не собирался. Это вложение в вечность.

— Глеб, — я перевел взгляд на Венского. — Сопровождаешь моего брата Степана. Возьмите с собой одного из наших датских недотеп-толмачей, чисто для вида, чтобы местную речь разбирать. Пройдитесь по датским верфям, мануфактурам и часовым мастерским. Что делать — оба знаете. Смотреть в оба, чертить в уме. Если увидите толкового корабела или инженера, сидящего в долгах как в шелках — вербуйте. Сулите золотые горы, переезд оплатим. Хоть в тридорога, но если мастеровой дельный — брать!

Степан довольно крякнул в бороду, предвкушая поход по местным заводам.

— Игнат, Никанор, — я посмотрел на старших над охраной и обозом. — Возьмете себе десяток толковых ребят в охранение. Игнат, можешь взять своих пластунов. Распаковывайте часть пушнины. Пробуйте торговать. Приценитесь, походите по гильдиям. Если какого крупного скупщика найдете — тащите ко мне. Лучше отдать товар оптом и в одни руки, но не продешевить. Соболь здесь должен стоить на вес серебра.

Механизм посольства,