Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

внучка Жоэль, ушла с подругами собирать луговые цветы, чтоб украсить алтарь в храме ко дню святой Женевьевы, и не вернулась. Её искали едва ли не всем городом, старик тоже пошёл, очень беспокоился за девушку. И они не только её не нашли, но и его потеряли. Он как в воду канул. И его родные заявили соседям, что отец с горя слёг. Вот все и думали, что он лежит в доме, когда он пропал.

— Они не сообщили об этом в Сен-Марко, чтоб не потерять пенсию? — мрачно уточнил Марк.

— Сумма-то не маленькая, триста марок серебром в год.

— Значит, старика, возможно, похитили вместе с любимой внучкой, и, угрожая ей, заставили его делать монетные штемпели. А он, по заверению мастера Этье, человек искренне преданный короне и, вероятно, не случайно скрыл от похитителей способ изготовления штемпелей с помощью маточника, а на изготавливаемых вручную делал ошибки, чтоб можно было установить, что они фальшивые. Хотя, возможно, он уже просто слишком стар и слаб зрением. Эдам, — Марк обернулся к камину, — иди во дворец и передай, что я прошу государя об аудиенции.

— Ага! — радостно воскликнул оруженосец, которому уже надоело протирать штаны в кресле у камина.

Поручение короля

Когда Марк вошёл в кабинет короля, он снова застал там сидевшего на прежнем месте казначея, а возле окна, задумчиво глядя в подступившие ночные сумерки, стоял граф Раймунд. Король кивнул в ответ на поклон и вопросительно взглянул на своего друга.

— Ты уже что-то выяснил?

— Именно так, ваше величество, — кивнул Марк и подошёл к столу. — На данный момент нами изъято две тысячи триста девять фальшивых золотых марок…

— А этот негодяй неплохо поживился за наш счет, — раздражённо вставил король.

— Нами установлено, что большая часть этих фальшивок поступала в другие земли и в столицу из провинции Пуату, что вполне предсказуемо, поскольку именно там находится львиная часть королевских золотых рудников. И хотя я не считаю возможности для расследования в столице полностью исчерпанными, полагаю, что мне надлежит отправиться в Пуатье и продолжить поиски там.

— Это разумно, — кивнул граф Раймунд. — Теперь мы знаем, что этот тайный рудник и фальшивомонетчики находятся там. Мы продолжим выявлять здесь фальшивые монеты и выяснять их источник, но для того, чтоб найти преступника, нужно ехать в Пуату.

— Пуату… — король задумался и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. — Прево там барон де Вивьер. Я ещё не видел его. Что он за человек?

— Он исполнителен, — кивнул главный казначей. — Все подлежащие уплате суммы поступают от него в полном объёме и в срок. За последние два года в результате проведённых по вашим указам реформ доходы от провинции выросли почти в два раза.

— В самом деле?

— Я должен пояснить, ваше величество, что это доходы от использования земель и имущества короны. Рудники не подчинены прево, доходы от них идут по отдельным статьям, а их деятельностью руководит управляющий рудниками граф де Робер.

— Понятно, — Жоан перевел взгляд на графа Раймунда, на лице которого появилось скептическое выражение.

— Я не столь уверен в благонадёжности барона де Вивьера, — ответил он на безмолвный вопрос короля. — Дело в том, что он сам был каторжником, однако, освободившись, остался в Пуату и поступил на службу к прево провинции, а затем продвинулся и, в конце концов, был назначен на должность вашим отцом. Короля Ричарда вполне устраивало, что доходы от провинции поступают в казну своевременно и в полном объёме, остальное его не интересовало. Однако я уже давно получаю на него жалобы о том, что он берёт взятки. А не так давно стали поступать анонимные письма, где его обвиняли и в других злоупотреблениях.

— За что он был осуждён? — спросил Жоан.

— За участие в заговоре графа де Монтегю.

— Это было ещё при дедушке.

— Да, это было при короле Франциске. Его участие в заговоре было не столь значительным. Он полностью раскаялся в содеянном, после чего отбыл весь срок заключения и, освободившись, просил принять его на службу. Я не склонен ставить ему в вину ошибки юности, но сообщения о его злоупотреблениях сейчас требовали расследования.

— И вы его провели?

— Нет. Я объясню причины несколько позже, а пока скажу только, что к интересующему нас делу барон де Вивьер может иметь прямое отношение, потому действовать нужно очень осторожно. Я полагаю, что граф де Лорм, по своему обыкновению, намеревается отправиться туда инкогнито и провести там тайное расследование, и я категорически с этим не согласен. Мало того, что Пуату — место небезопасное, населённое не только бывшими и порой беглыми каторжниками, но и дикими лесными племенами, к тому же там, по нашим сведениям, действуют шайки разбойников, а в Пуатье довольно высок уровень преступности. Потому я считаю, что графу де Лорму следует отправиться туда вполне официально, со свитой и отрядом охраны.

— И как я буду расследовать это дело осторожно, прибыв туда во главе небольшой армии? — слегка раздражённо спросил Марк.

— Вы поедете туда с целью обеспечить работу королевских ревизоров, — невозмутимо ответил Раймунд и взглянул на главного казначея, который с готовностью кивнул. — После коронации его величества ревизия проведена во многих королевских провинциях. Теперь подошла и очередь Пуату. Вы проследите за безопасностью королевских ревизоров и за тем, чтоб им были предоставлены все необходимые для их деятельности документы.

— Я безмерно уважаю казначейство Сен-Марко и с почтением отношусь к королевским ревизорам, но не много ли для них чести, если их деятельность будет обеспечить граф де Лорм? Не то, чтоб я впал в гордыню, но не кажется ли вам, ваше сиятельство, что это будет выглядеть не слишком убедительно?

— Нет, потому что у вас, ваше сиятельство, будет ещё одна миссия, о которой вы поставите в известность прево провинции, — парировал Раймунд. — Я вынужден вернуться к нашему расследованию. Вы помните некоего капитана Огюста Лакруа?

Марк на мгновение задумался, а потом кивнул.

— Да, помню.

— И как вы с ним познакомились?

— Я видел его лишь раз на летнем пиру у барона де Сансона. Этот наглец сперва нарисовал на салфетке соусом портрет моей супруги, а потом посмел приставать к ней с предложением написать её портрет и добиваться свидания, якобы, чтоб она ему позировала. Она отказалась, а он, вместо того, чтоб оставить её в покое, стал лишь более навязчивым. Мне пришлось подойти и вышвырнуть его из шатра. Он ринулся обратно и попытался всучить мне перчатку, чтоб вызвать на дуэль. Я объяснил, что не принимаю вызовы от бойцовских петухов. Потом