Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

— Она не болела? — спросила мать. — Там ведь тропические болезни всякие, насекомые, змеи.

— Да окунитесь… — Глеб кашлянул, и Боря осекся. — Никак нет, здоровее всех нас была.

— А Егор? — спросил отец.

— Близнецы тоже в порядке. Их же мать к себе в Израиль забрала!

В слове «Израиль» Боря сделал ударение на последний слог.

— Мы так боялись, что вы не прилетите, — сказала мать. — Как сказали про землетрясение, я так и решила: все, опять рейс отложат.

— О, я вам сейчас случай в аэропорту расскажу, как раз во время тряски! — обрадовался Грузин, но Глеб стиснул его локоть. — Ой! Ты чего щиплешься?

— Не отвлекай людей, они сто лет дочку не видели, — процедил Татарин. — Закругляемся уже.

— А, ну да, — согласился Боря. — Счастья, здоровья. Викуся, пиши. Ну, мы пошли?

Викса оторвалась от мамы, улыбнулась сквозь слезы и сказала:

— Не забудьте окунуться…

— Да ты что! Первым же делом! Вот сейчас как…

Глеб утащил коллегу куда-то в недра аэропорта, а мама спросила:

— Куда вы все время окунаетесь?

— Это идиоматический оборот, мама. Означает — я тебя люблю.

Держась за руки, они втроем вышли из аэропорта.

— Не дал попрощаться как следует, — ворчал Боря.

— У нас регистрацию на рейс вот-вот объявят, старый ты хрен! — заругался Глеб. — Ты за три месяца не мог попрощаться?

— Окунись в алебастр! — взмолился Боря. — У меня уже геморрой вылез, я помру в дороге!

— В поезде точно помрешь — больше недели ехать.

— Больше недели? — задумался Боря. — Целая бесконечность.

— Вот и я о том же. Гони монету!

Борю госпитализировали прямо в аэропорту Владивостока: за час до приземления у него открылось кровотечение. Когда его выносили из самолета, он слабым голосом спросил у Глеба:

— Ты меня навестишь?

— Я тебя три месяца подряд без перерыва наблюдаю! Обойдешься.

Но не прошло и двух дней, как Татарин прискакал в больницу ни свет ни заря.

— Боря! — орал он с улицы. — Боря! Они прислали!

Грузин спал. Его соседу по палате, который как раз лежал возле раскрытого окна, вскоре надоели эти вопли, и он растолкал Борю:

— Эй, капитан, просыпайся, там что-то прислали.

— Окунись в алебастр, я спать хочу.

— Да проснись ты, завтрак скоро!

— А? Чего прислали? Кто прислал? — проснулся Боря. — А, это ты… — и снова опустил голову на подушку.

— Змей с женою прислали! Яхту! — доносилось с улицы.

— Кто там орет спозаранку? — спросил капитан в подушку.

— Там какую-то яхту жена-змея прислала, — перевел сосед.

— Не жена-змея, а Змей с женой, — сказал Боря, не открывая глаз, потом сладко почмокал, перевернулся на другой бок и плотнее закутался в одеяло. И тут же подскочил, как ошпаренный, и выглянул в окно.

Под окнами прыгал Глеб и размахивал руками.

— «Ярославец» пригнали? — уточнил Боря.

— Да нет же, яхту! Такую же, которую на острове взорвали! На ней хоть в открытый океан можно! Нулевая!

— Вот ведь… — Боря отошел от окна, почесал щетину, а потом махнул рукой и пошел к двери.

— Ты куда, обход скоро! — предостерег сосед.

— Какой там обход, — отмахнулся Боря. — Приключения ждут!

16

О личном досмотре перед высылкой из страны вспоминать не хочется. Главный таможенник с целой бандой помощников перетряхивали, прощупывали, прозванивали весь наш багаж, а нас осмотрели тщательней, чем осматривают живой товар работорговцы на невольничьем рынке. Даже рентген сделали, чтобы, по выражению главного таможенника, мы не спрятали контрабанду в «складках местности». Макс, который нас сопровождал, громко возмущался, но остановить процедуру не мог.

Так бесславно окончилась наша история. Властелинами мира мы не стали, да и на управдома я сейчас вряд ли походил.

Я думал, уже в Шереметьево нас встретят красивые опрятные люди в умопомрачительных костюмах, как агенты из фильма «Матрица», увезут в застенки и долго будут пытать, чтобы узнать, куда мы подевали артефакты. Что мне им ответить? Что петуха сломали, а барсука с мышью потеряли? Посмотрим, понимают ли они юмор.

Однако я прошел паспортный контроль, получил багаж, вышел на улицу, а встречающих все не было. Никто не перехватил автобус, на котором мы с Юсей ехали из аэропорта. И в метро никто не обратил на нас внимания.

Кое-как добравшись до вокзала, взопрев и прокляв багаж, я опять выкупил в кассе целое купе, чтобы не зависеть от соседей. Денег осталось шиш да маленько. Что ж, за удобства надо платить. В Понпеях на сберкнижке, наверное, за три месяца пенсия накапала. Хоть и на одного меня, а все же с запасом. Буду обивать пороги, добьюсь, чтобы восстановили пенсию моему непутевому брату.

С каждым днем Юся глупел все больше и больше, мне приходилось все время быть начеку, чтобы он чего-нибудь не стащил, не сломал, не порвал. Закрывшись в купе, я испытал некоторое облегчение.

Я никак не мог понять, рад я, что возвращаюсь, или нет. Мне до чертиков надоели приключения, не в моем склочном характере приключаться. Но мне не хватало капитанов. Не хватало Лэйлы со Змеем. Даже Виксы надоедливой — и той не хватало… интересно, вернулась ли она?

Я скучал по людям. И больше всего — по Юсе. Если подумать как следует, он поступил единственно правильным образом. В любом случае предметы у нас кто-нибудь отобрал бы, у Мезальянца хоть правила какие-то были, а попадись мы тем головорезам, которые за нами в Понпеях пришли, — точно бы лежали бы сейчас неподалеку от дедушки и бабушки. Юся хотел спасти меня от меня же. Жаль только, я не остановил его, когда он избавлялся от петуха. Видимо, я оказался не сильно умнее своего брата.

— Не помешаю? — спросил нестарый, но уже седой мужчина, входя в наше купе.

Начинается. Одет мужчина был именно как агент Смит, разве что без очков и без наушника. Интересно, если я скажу, что помешает, он уйдет?

— Я в любом случае уйду до отправления поезда, — опередив мою реплику, сказал гость. — Ответь на один лишь вопрос: как Мезальянц сумел отнять у тебя артефакты?

— Здороваться надо, — уж что-что, а в бутылку я начинаю лезть без разгона. — И представляться.

— Извини, — сказал он, усевшись напротив. — Здравствуй, меня зовут полковник Свиридов.

— Вы из Конторы? Начальник Мезальянца? — догадался я.

— Не начальник. Скажем, его работодатель.

— У меня предметов уже нет, — на всякий случай предупредил я.

— Я знаю. Ты мне ответишь?

Свиридов не походил на пламенного дзержинца. Он был как главный инженер — под завязку набит задачами, которые надо решить вчера. Наверняка все шишки на него сыплются. Мне больше не хотелось хамить этому дядьке. Не потому, что он мог по шее