Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

с болью глядя на кривляющееся, извивающееся, окровавленное существо, в которое превратилась Вита. Оно было ей знакомо. Она уже видела его раньше. Конечно. Кошмарное, оскалившееся от боли, безумное создание, мечущееся в инвалидном кресле по тесной кухоньке, отчаянно жаждущее смерти. — Господи! Письмо! У нее было запечатанное письмо! Ты заставил ее прочесть!.. Хотел убедиться?!.. Ты ублюдок!

Она прыгнула на него в тот самый момент, когда он вскочил на ноги, — прыгнула, согнув пальцы, желая разодрать в кровь это широкое равнодушное лицо, вырвать глаза, вцепиться зубами в горло. Чудовище, насмешливое чудовище, разрушившее все, отнявшее у нее последнего дорогого человека. Но ее пальцы схватили лишь воздух — Схимник легко скользнул в сторону, а в следующее мгновение Наташа, подхваченная его сильными руками, отлетела назад и рухнула на разворошенную кровать Виты, взвыв от боли в ушибленном боку. Ее голова дернулась, перед глазами на короткий момент все пьяно закачалось, и где-то глубоко в глазницах настойчиво застучали крохотные молоточки.

— Времени мало! — глухо сказал Схимник, стоя над ней. — Принимайся за работу, иначе будет поздно! Она говорила, ты уже делала что-то подобное, и у тебя получилось. Да пошевеливайся же, я не знаю, сколько она еще выдержит! Ты понимаешь, что с ней?! Она же заживо горит!

— Нет, — шепнула Наташа, всхлипывая и с затравленной ненавистью глядя на него сквозь медные пряди рассыпавшихся волос. — Я знаю… хочешь убить двух зайцев. Для того и заставил ее… чтобы потом посмотреть, как я работаю, чтобы убедиться, что я не чья-то выдумка… а потом все равно убьешь ее…

— Больно! — прохрипело существо возле батарее, мучительно выгнув шею и содрогаясь. — Больно… погасите… больно-больно-больно-больно…

Схимник резко обернулся, потом Наташа услышала звонкий щелчок, и к ее носу прижалось холодное дуло пистолета.

— Вставай и работай!

— Я не могу! — застонала она, ужасаясь собственным словам. — Я обещала ей… больше никогда, даже ради нее… ни ради кого… я сорвусь окончательно… и все начнется заново… погибнут люди… много людей… Трижды я давала обещание людям, которые мне дороже всего на свете, дважды я его нарушала. Третьего раза не будет! — Наташа завыла по-волчьи от собственного бессилия. Больше всего на свете хотелось плюнуть на все обещания, на всех людей и броситься рисовать, если бы это действительно могло спасти Виту. Но здесь Схимник, и Вите все равно уже не жить, а она сама окончательно скатится в безумие

растворится

и начнет совершать нечто ужасное, и эти ужасы Схимник будет использовать в своих целях. Болезненное бормотание Виты вонзалось ей в мозг, и она чувствовала, что еще немного, и Схимник получит то, что хочет.

— Я не имею права, — прошептала она. — Больше не должно быть картин!

— Должно! — он убрал пистолет, схватил ее за шею и встряхнул, приподняв с кровати, и даже сквозь ужас и боль Наташа изумилась тому, насколько сейчас разнится его поведение с тем, как он обращался с ней в ту ночь в Крыму. Там он был пусть насмешливым и угрожающим, но сквозь все это проглядывала особая почтительность и легкая опаска. Вита говорила, что Схимник даже начал свою игру, чтобы заполучить Наташу для своих целей. Вита говорила, что она, Наташа, для него очень ценна. Но разве так обращаются с тем, что представляет ценность? — Пока ты здесь распускаешь сопли, она умирает! Она что, мало сделала для тебя?! Она даже не сдала тебя ни разу, не сдала мне! Кроме тебя ее вытащить некому… или тебе, мать твою, важно только, чтоб у тебя в башке ничего не перевернулось?! Черт, да ты понимаешь, что мне сейчас ее пристрелить придется?!

Наташа, не ответив, сползла с кровати, прихрамывая, сделала несколько шагов и рухнула на колени, не отрывая глаз от гримасничающего демона, который продолжал монотонно бормотать, страшно вращая бесцветными и словно дымящимися глазами:

— …больно-больно-больно…

Времени почти не оставалось, выбор нужно было делать немедленно. В прошлый раз она нарушила свое обещание из-за Славы, и получился кошмар. Что будет в этот раз — неизвестно. Если б дело было только в собственном безумии, Наташа бы даже не задумалась, но дело было еще и в людях.

Все эти люди так или иначе соприкоснулись с тобой — напрямую или через других людей. И теперь они больше не о т д е л ь н ы е, понимаешь? Они — ч а с т ь. Часть новой Дороги. Часть полотна. И этого никогда не случилось бы, если б ты не начала снова рисовать.

— Я убью тебя, — сказал сзади Схимник с каким-то мертвым спокойствием. Наташа отвлеченно кивнула.

— Вот и славно. Все кончится.

— Только вначале привезу Новикова. И твою мать. Убью их у тебя на глазах. Убью медленно.

Наташа ничего не ответила, покачиваясь, словно в трансе.

— А еще я выбью из твоего Новикова информацию о том, где твоя самая главная картина — та, с Дорогой. Я найду ее. Я ее уничтожу, и все твои демоны окажутся на свободе. Как тебе такой вариант?

Наташа с ужасом посмотрела на него.

— Ты не посмеешь! Ты не представляешь, что может произойти! Ты не посмеешь!

— Посмею! — сказал он и наклонился. Его глаза были очень близко — сверкающие, страшные, притягивающие своей глубинной темнотой, и, не выдержав, Наташа скользнула в него — всего лишь на мгновение, окунулась в чужой мрак, густой и холодный… и вынырнула, тяжело дыша и схватившись за горло, а Схимник отступил на шаг и зло прищурился. Она увидела, и он понял это.

— Ты сумасшедший! — выговорила она с трудом побелевшими губами. Схимник молча направился к окну, засовывая пистолет за пояс слаксов, и, когда он прошел мимо нее, Наташе показалось, что ее обдало промозглым холодом. — Ты никогда этого не получишь! Ты можешь убить всех нас, но ты никогда этого не получишь!

— Значит, ты выбрала? — равнодушно спросил он и опустился перед Витой на корточки, и та уставилась на него, как зачарованная, потянулась навстречу, дергая челюстью и разбрызгивая розоватую слюну. «Оружие, — тупо поняла Наташа, вспомнив все рассказы подруги и собственное «путешествие» внутри Кости Лешко. — Она выбрала его, как оружие». Она сглотнула, глядя на широкую спину Схимника, на которой багровела длинная вздувшаяся полоса, словно он с размаху обо что-то ударился. Чудовище! Почему они со Славой не добили его тогда, почему?! Ей отчетливо вспомнилось, как совсем недавно они с Витой сидели на балконе, греясь под весенним солнцем, пили пиво, болтали, смеялись… как давным-давно с Надей. Она не спасла Надю, забыла о ней, бросила, поглощенная своими картинами… а теперь ей придется