Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

Фигура Оямы смазалась, завибрировала, стала прозрачной – признак того, что он вошел в Кристальную ясность. Отсутствовал он недолго.

– Вряд ли я когда-нибудь пойму, как они это сделали, но на Меазе есть лишь одно измерение, – сказал он. – Все, что за границами, даже Астрал, счищено, словно кожура с картошки. Разве что… – Он указал на нависшую над нами пирамиду. – Нет, не кожура. С Меаза сняты другие измерения, как чулок с ноги прелестницы в квартале запретных развлечений Даранта. Теперь чулок болтается непонятно где, но связи с Меазом не потерял, зацепился нитью. Видишь, ученик?

Включив Око изначальных, я сразу же понял, о чем говорил учитель. То, что я принял за перевернутую пирамиду, оказалось основанием Оси, к которому стекались все энергетические потоки Меаза.

Когда я вернул обычное зрение, Ояма озадаченно смотрел на стену, в которой утонула его рука, метрах в десяти от него из той же стены вынырнула кисть этой руки.

– Пространственное искажение, – пояснил Ояма. Быстро выдернув руку, он пробормотал: – Воистину, Ушедшие были созданиями Хаоса.

Улицы, похожие на световые потоки, текли между зданиями под невозможными углами. Некоторые шли по стенам, другие висели в воздухе без опоры. Повсюду были кости – скелеты Ушедших заполняли улицы. Тысячи удлиненных черепов смотрели пустыми глазницами в небо, где медленно вращалась перевернутая пирамида.

Мана текла здесь открыто, видимыми потоками, закручиваясь в спирали вокруг зданий. Только здесь она казалась намного более мощной, концентрированной, чем та, что была при Новых богах в Дисгардиуме.

– Дыхание Лобона все еще здесь, – констатировал Ояма. – Ему некуда выйти, некому его использовать, и оно настоялось настолько, что…

Он запнулся, посмотрев на Дезнафара и Рейшаттара, последовавшего за нами, и пожал плечами.

– Покров Лобона, который должен был спасти священную землю, станет причиной ее погибели, – признал управляющий Спутник Ушедших. – Какая-то тысяча-другая лет, и случится коллапс.

Золотая сфера колыхнулась, и я ощутил ее напряженное внимание. Дезнафар промолчал, но я отчетливо чувствовал его острое желание, чтобы я ответил Рейшаттару.

– Что случится с вами? – спросил я.

– Наше существование бесцельно, – ответил управляющий Спутник. – Дубль Дезнафара-из-прошлого передал нам информационный пакет. Истинный Враг, Сверхновая богиня Бездна… Это действительно произошло в Дисгардиуме?

– Да.

– Значит, неизбежно пробуждение Спящих, – проговорил Рейшаттар.

Управляющий Спутник замолчал, своими многочисленными глазами изучая меня с нечеловеческой внимательностью. Дезнафар неподвижно застыл рядом – я чувствовал его напряжение.

– Мы не забыли свое предназначение: наши мастера покинули Дисгардиум, чтобы сгинуть, но, пока он существует, жива память о народе Лобона, – наконец произнес Рейшаттар. – Мы готовы предложить помощь. Но есть условие.

– Какое? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Покров Лобона держит нас в заточении. Вы проникли сюда извне, и, чтобы выпустить вас, пространственный переход снова откроется, но нам… Чтобы покинуть Меаз, и нам, и йожам необходимо либо снять Покров, либо запустить Ось. Первое невозможно без самого Лобона. Второе… – Рейшаттар указал на парящую пирамиду. – Требует невероятного могущества. Возможно, Спящие боги будут на это способны.

Его рассуждения были мне на руку, но что-либо ему пообещать я не мог. Поэтому предложил:

– Начнем с простого. Найдем место силы и построим храм, который я посвящу Абзу. Если Спящий явится, я поговорю с ним насчет Оси.

– Строить не потребуется, – ответил Рейшаттар. – В Нексусе уже есть храм. Храм Лобона. Он пустует с момента гибели нашего создателя.

– Где он?

– Следуйте за мной.

Управляющий Спутник, изящно переставляя гибкие конечности, двинулся вперед, и мы последовали за ним. Город менялся вокруг нас: стены текли, перестраиваясь, открывая новые проходы и закрывая старые. Но Рейшаттар уверенно вел нас сквозь этот изменчивый лабиринт.

Храм возник внезапно. В одно мгновение мы шли по спиральной улице, а в следующее оказались перед колоссальным сооружением. Его контуры мерцали, словно он существовал в нескольких реальностях одновременно.

Строение напоминало вывернутый наизнанку цветок – лепестки из того же текучего материала изгибались внутрь, создавая подобие купола. Но купол этот был не сверху, а со всех сторон сразу. Я смотрел на храм, и кружилась голова: мозг отказывался принимать геометрию, где внутреннее и внешнее менялось местами каждое мгновение.

– Храм Лобона, – произнес Рейшаттар. – Его другое название – Храм Всех Углов. Народ Лобона создал его не только ради поклонения своему богу, Лобон в этом не нуждался. Скорее чтобы видеть все измерения Оси одновременно.

– Угу… – хмыкнул я, пытаясь понять, как войти внутрь.

Вход… входов было множество. Арки появлялись и исчезали в стенах-лепестках, каждая вела внутрь, но с разных сторон пространства.

– Выбирайте любую, друг Скиф, – сказал Рейшаттар. – Все ведут к алтарю.

Я шагнул в ближайшую арку и оказался… везде. Храм внутри был еще более невозможным, чем снаружи. Я стоял на полу, который был одновременно стеной и потолком. Свет лился отовсюду и ниоткуда. Пространство складывалось само в себя бесконечными петлями.

Но алтарь был реален. Единственная точка стабильности в этом хаосе геометрии. Массивный куб из черного камня с прожилками света, пульсирующими в такт невидимому сердцу. На каждой грани куба были углубления странной формы – не то отпечатки, не то гнезда для чего-то давно утраченного.

Приблизившись, я увидел, что поверхность алтаря покрыта символами. Они двигались, перетекали друг в друга, создавая узоры, от которых болели глаза. Зо-Калар научил меня языку Древних, но этот письменный язык Ушедших отличался от него, как современный язык программирования – от английского.

Я протянул руку и коснулся холодной поверхности.

Долгое время ничего не происходило. Я надеялся, что, хотя, согласно лору, Меаз-Лобо и отрезан от Диса, это игровой план, где должна действовать игровая механика. В конечном счете, в отличие от Тлеющей пустоты и Бездны, этот континент является частью Дисгардиума, и, уверен, «Сноусторм» рано или поздно собирался открыть его для игроков, как это планировалось с Террастерой или Преисподней. Но если в этом месте что-то и было от игровой механики, то явно не в привычном мне виде.

Я убрал руку с алтаря и огляделся. Невозможная геометрия храма продолжала играть с моим восприятием – стены текли, углы множились, пространство сворачивалось само в себя. И тут меня осенило.

Это здание, Храм Всех Углов, возможно, вообще не являлось храмом в понимании системы. Для нее это могло быть просто… строением. Артефактом Ушедших. Чем угодно, но не храмом.

Я вспомнил Святилище, построенное Дьюлой и Мэнни на Кхаринзе. Странное сооружение в форме нечеловеческого черепа, которое, судя по описанию, меняло свое функциональное предназначение, исходя из необходимости. А что, если это здание