Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

— Но...

Элли вдруг поняла, почему собеседник весь разговор прятал правую руку под столешницей, — теперь, когда он её поднял. В руке он держал пистолет.

Пуля вошла ей точно в переносицу. Умирать страшно не было. Это всего лишь смерть одного тела, в её распоряжении отныне тысячи других, выбирай, какое пожелаешь!.. Однако выбрать не получилось. Кто-то сделал это за неё.

Годви Сильверблэк встал, подошёл ко входу в лабораторию. Брезгливо отодвинул зацепившиеся за порог ноги трупа, закрыл дверь. Набрал на замке новый, одному ему известный код. Активировал термитный заряд самоликвидатора. Надёжная термоизоляция удержит пожар внутри, не причинив вреда Городу. Но все собранные в лаборатории тайны исчезнут без остатка.

«Я дарю тебе шанс», — Крашевский оценил бы эту шутку, прозвучи она в сериале. Однако в реальной жизни смешной та не воспринималась. О каком шансе речь? Быть разорванным в клочья заодно с субмариной? С минуты на минуту сюда прилетит глубоководная бомба, и никакое чудо не может его спасти!

Свет прожекторов космошлюпки затерялся в водной толще, дно кальдеры погрузилось в первозданную тьму. Алексей был рад этому: бомба появится незамеченной, а дальше всё должно произойти быстро. Если повезёт, он не успеет понять, что умирает.

Странное подводное зрение восстановилось как раз тогда, когда в зоне видимости появился тритон. Алексей содрогнулся, решив, что твари выследили его, возобновили атаку. Но тритон был один, плыл несуразно, используя лишь одну заднюю лапу. Затем Крашевский и цвет его разглядел. Розовый!

— Влади? — воскликнул поражённый. — Ты жива?!

Не отвечая, Пинк дотянулась до аварийного рубильника, нажала. Как только удерживающие Крашевского «челюсти» разжались, толкнула его внутрь шлюза, втиснулась сама, включила режим декомпрессии. Ни разу прежде процесс не казался Алексею таким медленным. Ощущение, что мир по ту сторону обшивки вот-вот взорвётся и их расплющит в лепёшку, не отпускало. А то, что с падением давления в шлюзовой камере чешуя теряла твёрдость, его только усугубляло.

Наконец вода из камеры ушла полностью, внутренняя дверь открылась. Крашевский выбрался в коридор, но Влади стоять на ногах не могла, с трудом вползла следом. Левая нога её, вывернутая в суставе, волочилась колодой. Она не вернула себе «человеческий» вид, заканчиваясь не ступнёй, а разорванным посеревшим ластом.

Алексей подхватил капитана под мышки, намереваясь тащить в рубку, но та отрицательно крутанула головой, прохрипела:

— Нет... в жилой модуль...

Удивляться и требовать пояснений времени не оставалось, Крашевский подчинился. Теперь, когда внешнее давление исчезло, из всех ран на теле Пинк обильно потекла кровь. Пытаться остановить её пока что не было ни времени, ни возможности.

Алексей затащил раненую в ближайшую каюту — каюту пилотов. Хотел уложить на кушетку, но она отмахнулась. Указала на аварийный рубильник у изголовья. Просипела:

— Приготовься...

Точно такие рубильники имелись в каждой жилой каюте, и Крашевский знал, для чего они предназначены, — его проинструктировали в первый же день на «Аквариде». Рубильник запускал процесс отделения спасательной капсулы и, тем самым, разрушения корпуса субмарины. Включить его случайно или «чтобы проверить» не получилось бы. Для «защиты от дураков» активировался он при критическом снижении живучести судна во время глубоководного погружения.

Алексей с опаской потрогал рубильник. Открыл было рот, чтобы спросить, как именно следует готовиться... и тут это случилось. Пол внезапно ушёл из-под ног, зубы больно клацнули друг о друга, отхватив кончик языка. Инстинктивно, чтобы устоять на ногах, он вцепился в рубильник. В первые секунды тот послужил надёжной опорой. Но потом вдруг поддался, ушёл в переборку. «Сломался?!» — ужаснулся Алексей. Но тут громко лязгнуло, вокруг задребезжало, затряслось, словно какой-то великан взялся взбивать в субмарине сливочное масло. Пол, стены, потолок каюты утратили былое назначение. Кушетка, стол, сиденья, до того закреплённые на переборках аккуратной Скарлет, от тряски и ударов высвободились и начали охоту на незваного гостя. Удержаться за что-либо не получалось, оставалось пытаться уберечь хотя бы лицо и радоваться, что у аквари нет личных вещей и по каюте ничего не летает. За исключением искалеченного тела Пинк.

Затем тряска стихла, пол и потолок вернулись на свои места, и Алексей понял, что они быстро движутся вверх. Спасательная капсула сработала! Удивился было, что лежит на полу один, как сверху свалилось тело Пинк, — во время кульбитов её забросило на кушетку, и хорошо, что не на верхнюю!

— Извини... — просипела она, сползая с Алексея.

К ранам, полученным в подводном зале, добавился заплывающий правый глаз с синяком во всю щёку. На губах пузырилась кровь, сбегала струйкой с уголка рта на шею и дальше. Впрочем, крови на ней и без того хватало. Крашевский ужаснулся, сообразив, сколько она успела потерять. Спросил осторожно:

— Влади, ты как?

Аквари скривила губы в болезненной усмешке. Призналась:

— Влади мёртв, я Милени... Милена Панкова с Новой Европы... Бывшая писательница, которую ты искал... Бывший человек.

Алексей уставился на неё ошарашенно. Услышанное было за гранью понимания. Впрочем, на Аквии случилось много такого, что понять он не мог. Оставалось принимать всё как данность и пытаться выжить.

Хоть из зоны поражения подводного взрыва они выбрались, Крашевскому хотелось поскорее оказаться на поверхности, дышать воздухом и видеть солнце. Ему хватило сил сесть на кушетку, но Милени-Влади он трогать не решился, оставил лежать на полу, чтобы не повредить ей ещё что-нибудь. Розовый цвет чешуи аквари бледнел и выцветал буквально на глазах.

С громким всплеском капсула вырвалась на поверхность, подскочила над водой, как поплавок, качнулась из стороны в сторону, успокоилась. Алексей поспешно выбрался из каюты в коридор. Проход, прежде ведущий к шлюзу и рубке, теперь был замурован наглухо переборкой, как и тот, что вёл к машинному отделению. Единственным выходом из жилого модуля был аварийный люк в потолке. Крашевский разложил складную лестницу, повернул рукоять-штурвал. Та поддалась легко, крышка люка откинулась в сторону, впустив свежий, пахнущий морем воздух и солнечный свет.

Спасательная капсула всплыла почти посередине кальдеры, до платформы было метров четыреста как минимум. Никакими средствами управления капсула не обладала, единственный способ добраться туда — вплавь. Алексей не сомневался, что он с этим расстоянием справится благодаря чешуе. Но как быть с Миленой в искалеченном теле Влади? И что случилось с её собственным? — тут же возник вопрос. Закономерный, но несвоевременный.

На платформе рядом со строением лежал аквари. Судя по цвету чешуи — Браунбейж. Крашевский прочистил горло, набрал в лёгкие воздуха,