Пробуждение - Роман Смирнов

— Почему не обеспечили запчастями заранее?

— Заявки подавали, товарищ Сталин. Но заводы не выполнили план по производству запасных частей. Всё идёт на новые машины — план по выпуску важнее.

— Получается, выпускаем новые машины, а старые стоят без дела?

— Так точно, товарищ Сталин.

Абсурд. Но абсурд системный, заложенный в самой логике плановой экономики.

— Дальше. Что с горючим?

— Нехватка в отдельных районах. Казахстан, Западная Сибирь. Поставки задерживались, транспорт не справлялся.

— На сколько задерживались?

— На неделю-полторы, товарищ Сталин. В пик уборки.

Неделя-полторы. Зерно осыпается, погода меняется. А комбайны стоят — нет горючего.

К полудню выступили представители с мест.

Секретарь Западно-Сибирского крайкома докладывал о проблемах с кадрами. Механизаторы — в дефиците. Многие арестованы как «враги народа» в прошлом году. Новых не успели подготовить.

— Сколько механизаторов потеряли? — спросил Сергей.

— По краю — около полутора тысяч человек, товарищ Сталин.

— Арестованных?

— Да. И уволенных как «неблагонадёжных».

Сергей посмотрел на него.

— Сколько из них осуждены?

— Не все ещё, товарищ Сталин. Многие — под следствием.

— Под следствием сколько?

— Около шестисот человек.

— За что?

Секретарь замялся.

— Разные статьи, товарищ Сталин. Вредительство, антисоветская агитация…

— Конкретнее. Вот эти шестьсот человек — что они сделали?

Молчание.

— Товарищ Сталин, — вмешался Берия, — я могу предоставить данные по этим делам.

— Предоставь. И ещё — сколько из них можно освободить?

— Нужно изучить каждое дело…

— Изучи. Срочно. Посевная — через полгода. Мне нужны механизаторы, а не заключённые.

Перерыв на обед был коротким.

Сергей сидел в отдельном кабинете, листал бумаги. Цифры, графики, объяснительные записки.

Картина складывалась тревожная.

Урожай — неплохой по советским меркам. Но структурные проблемы — огромные. На каждом этапе — от поля до элеватора — что-то терялось, портилось, буксовало.

Хранение. Элеваторов не хватает. Общая ёмкость — около тридцати миллионов тонн, а нужно хранить больше. Часть зерна ссыпают под навесы, в приспособленные помещения. Сохранность — низкая.

Транспорт. Железные дороги перегружены, вагонов не хватает. Зерно ждёт погрузки, пока не начнёт портиться.

Кадры. Председатели колхозов меняются каждый год — кто арестован, кто снят за невыполнение плана. Опытных людей — мало.

И урожайность — девять центнеров с гектара. В три раза меньше, чем в Европе.

Сергей отложил бумаги, потёр виски.

В его истории — к сорок первому году ситуация немного улучшится. Но потом — война, оккупация, разруха. Голод сорок шестого — сорок седьмого.

Можно ли это изменить?

После обеда — выступления региональных руководителей.

Украина — житница страны. Секретарь одного из обкомов докладывал об успехах. Двенадцать центнеров с гектара, выполнение плана по хлебозаготовкам.

Сергей слушал внимательно.

— Двенадцать центнеров — это хорошо. Как добились?

— Новые сорта, товарищ Сталин. И удобрения — в этом году получили больше обычного.

— Сколько удобрений на гектар?

— Около пятнадцати килограммов, товарищ Сталин.

Пятнадцать — втрое больше среднего по стране. И урожайность — на треть выше.

— Если дать ещё больше удобрений — урожайность вырастет?

— Безусловно, товарищ Сталин. Но удобрений не хватает. Химические заводы работают на пределе.

Замкнутый круг. Чтобы поднять урожайность — нужны удобрения. Чтобы производить удобрения — нужны заводы. Чтобы строить заводы — нужны ресурсы, которые идут на оборону.

Ближе к вечеру дошли до главного вопроса — резервы.

Государственный резерв зерна. Стратегический запас на случай неурожая или войны.

— Сколько сейчас в резерве? — спросил Сергей.

Чернов полез в бумаги.

— Государственный резерв — около двух миллионов тонн, товарищ Сталин. Плюс текущие запасы в системе Заготзерно.

Два миллиона тонн. Сергей быстро считал в уме. Армия — около полутора миллионов человек, потребление — примерно килограмм хлеба в день на человека. Это — около пятисот тысяч тонн зерна в год только на армию, без учёта других продуктов.

Городское население — около тридцати миллионов. Потребление зерна — выше.

Два миллиона тонн резерва — это месяц-полтора, если всё остальное снабжение прекратится.

— Это достаточно?

— По нормативам — минимальный уровень, товарищ Сталин.

— А какой нужен для надёжной подушки безопасности?

Чернов замялся.

— Желательно — пять-шесть миллионов тонн, товарищ Сталин. Но накопить такой резерв…

— Что для этого нужно?

— Либо увеличить производство, либо сократить потребление. И то, и другое — сложно.

Сергей кивнул.

— А экспорт? Сколько зерна идёт на экспорт?

— В этом году — около миллиона двести тысяч тонн, товарищ Сталин. Значительно меньше, чем в начале тридцатых.

Миллион двести. После голода тридцать второго — тридцать третьего экспорт резко сократили. Но он всё ещё был.

— На что идёт валюта от экспорта?

Молотов ответил:

— На закупку оборудования, Коба. Станки, машины, технологии. Без этого — не построим промышленность.

— А если сократить экспорт ещё — на половину? Шестьсот тысяч тонн — в резерв?

Молотов покачал головой.

— Это ударит по закупкам. Мы и так балансируем на грани.

— Но резерв нужен.

— Нужен. Вопрос — откуда его взять, не обрушив что-то другое.

К концу совещания Сергей подвёл итоги.

— Товарищи, я услышал ваши доклады. Вот мои выводы.

Он встал, подошёл к карте.

— Первое. Потери зерна при уборке и хранении — высокие. Десять-двенадцать процентов — это миллионы тонн. К следующему году — план по снижению потерь. Конкретный, с цифрами и ответственными.

Он провёл рукой по карте.

— Второе. Элеваторы. Нужно строить. Особенно — в восточных районах. Сибирь, Казахстан, Урал. Там зерно негде хранить — значит, там теряем больше всего.

— Товарищ Сталин, — Чернов поднял руку, — на строительство нужны средства и материалы…

— Знаю. Подготовьте обоснование — сколько нужно, где строить, какой эффект. Рассмотрим в Госплане.

Сергей вернулся к столу.

— Третье. Резервы. Задача — к тысяча девятьсот сорок первому году довести государственный резерв до пяти миллионов тонн. Ежегодно — прибавлять не менее семисот-восьмисот тысяч тонн.

— За счёт чего, товарищ Сталин?

— За счёт снижения потерь. И роста производства. Сократим потери на треть — получим дополнительно три миллиона тонн. Это реально?

Чернов думал.

— Реально, товарищ Сталин. Трудно, но реально.

— Вот и работайте.

Он посмотрел на Берию.

— Четвёртое. Кадры. Товарищ Берия, список механизаторов, находящихся под следствием по Западной Сибири — мне на стол. По каждому — разобраться. Кто невиновен — освободить и вернуть к работе.

— Слушаюсь, товарищ