Охота на мастера. Том 2 - Александра Лисина

Тан Эранд на мгновение прикрыл тяжелые веки.

— Неплохо. Хотя с запуском проекта мы запоздали на целый год.

— Да, мой тан. Но, к сожалению, финансирование со стороны министерства было приостановлено по не зависящим от нас обстоятельствам. Последние события, как вы знаете, негативно отразились на репутации рода, многие проекты пришлось срочно сворачивать, остальные — урезать до минимума, сосредоточившись на самых важных. Однако софинансирование мы все-таки организовали, пусть и не из государственных источников. Согласен, процентные ставки по кредитам в банках королевства Конно достаточно высоки, зато при необходимости мы сможем завершить строительство спорткомплекса и без государственной поддержки. Обещаю, больше задержек не будет. К тому же вы велели не экономить…

Глава рода Босхо нетерпеливо отмахнулся.

— Я видел твой отчет. Не повторяйся. Проблемы с поставками найниита тоже решал именно я. Есть еще что-то, что мне нужно знать прямо сейчас?

Тахо с поклоном подошел и, достав из своей неизменной папки лист бумаги, аккуратно положил перед хозяином.

— Я взял на себя смелость обратить ваше внимание на некоторых членов нашего рода, которые могли бы оказаться вам потенциально полезными. Большинство живут в других родах. Из них четверо перестали быть Босхо два-три поколения назад. Одного вы и так знаете. Аргументы по каждому случаю я привел. Если вы посчитаете нужным, мои люди возьмут их в разработку.

Тан быстро пробежался глазами по списку из десяти имен.

— Род Дархо? Что они могут нам дать, кроме проблем… С Архо мы и так в хороших отношениях, но ты прав — если удастся занять конкретно эту вакансию, то влиять на принятие решений в роду станет немного проще. Дэсхэ — да, согласен, несут для нас хорошие перспективы, особенно если подойти к этому вопросу сразу с двух сторон. Лархэ и Сархэ — еще лучше, у Лархэ мало хороших менталистов, соответствующие метки могут проглядеть. А вот по Сархэ все сложнее, у них много разумников. И, как говорят, в основной ветви появился новый Талант, каким-то образом связанный с магией разума. Но мелкий ублюдок пока еще вырастет и вступит в силу… работай с ним через Норасхэ. Мелкая тани с ним вроде бы дружит. По крайней мере, мне так докладывали. И было бы отлично, если бы удалось взять под контроль сопляка через нее.

— У тани Норасхэ не очень хорошие отношения с дедом и его ближайшим окружением, — с сожалением признал Тахо. — С последними, насколько мне известно, уже не первый год зреет полноценный конфликт, поэтому если тани вступит в должность главы рода, среди них случится тотальная чистка. И если это произойдет, то прежнее влияние в этом роду мы потеряем.

— Конфликт, говоришь? — нахмурился тан Эранд. — Уверен?

— Да, мой тан. Девушка очень упрямая и своенравная. В обычное время она еще соблюдает видимость приличной, но потеря родителей скверно сказалась на ее характере. А полученная в столице свобода отторжение ее от семьи только усилила. Информация проверенная. Информатор надежный. Других наследников у тана Норасхэ, увы, нет, поэтому если тани доживет до ритуала смены власти…

— Значит, не должна дожить. Пусть аналитики просчитают возможные варианты.

— Будет сделано, мой тан, — снова поклонился Тахо. — Как насчет последнего имени?

Тан Босхо глянул в конец списка и поморщился.

— Нойлан… Вот умеешь же ты испортить настроение напоследок.

— Простите, мой тан. Но вопрос действительно важный. В прошлый раз вы воздержались от решения, рассудив, что немного помариновать и подержать в неизвестности вашего дядюшку не помешает. Но время идет. Лэн Нойлан по-прежнему пребывает в неведении, а его запросы на аудиенцию все еще оставлены без должного внимания. И мне кажется, сам факт того, что за последний месяц от него больше не поступило ни одного нового прошения, есть не очень хороший признак.

— Да говори уж прямо, — усмехнулся глава рода. — Считаешь, его тоже пора убирать?

— Лэн Нойлан и скандал, который с ним связан, оставили серьезный след на репутации рода, — нейтральным тоном заметил Тахо. — Когда чиновник такого уровня не только достаточно формально кается в содеянном, но еще и открыто заявляет, что при любых обстоятельствах будет помогать любовнице и внебрачной дочери, это только у простых людей вызывает сочувствие и желание пустить слезу. Тогда как в высших кругах уже поползли слухи, что лэн Нойлан пренебрегает семейными обязанностями в угоду обычным плотским развлечениям. И упорствует в своем желании сохранить неофициальную семью исключительно потому, что ему позволено это сделать. Причем позволено на самом верху. Иными словами, тень от его необдуманного решения падает на весь остальной род. И хотя бы поэтому с ним стоит составить разговор.

— Этот упрямец никогда не считал меня достойным своего внимания, — недобро прищурился тан. — Когда отец передал венец мне, этот высокомерный клайр демонстративно уехал из Босхо и перебрался в столицу, лишь бы не видеть меня в кресле главы рода. Но какое-то время он и его знания и впрямь были нам полезны. В большом Совете он отстаивал наши интересы более чем достойно. А теперь вдруг снова заупрямился, хотя прекрасно отдает себе отчет в том, какие последствия и для рода, и для меня это несет.

— Мне тоже показалось, что в решении лэна Нойлана именно таким образом оправдаться перед общественностью присутствует слишком много личного, — деликатно кашлянул Тахо. — Поэтому, как мне кажется, будет лучше, если эти мысли он больше не станет озвучивать на камеру, а вместо этого переедет куда-нибудь, где потише и где живет меньше людей, знающих его в лицо.

Тан качнул головой.

— Нойлан не только упрямец, но еще и гордец, поэтому в провинцию ни за что не вернется. Но и в столице ему делать больше нечего. Раньше чем лет через двадцать его там попросту не примут, да и шлейф за ним теперь тянется такой, что задохнуться можно.

— Вы правы, мой тан. Именно поэтому я и считаю, что вашего дядюшку ни в коем случае нельзя оставлять без внимания. Он слишком много знает.

— То есть ты все-таки предлагаешь его убрать…

— Делать это сейчас опасно, мой тан, — еще осторожнее отозвался невзрачный слуга, которому с высочайшего соизволения тана было разрешено ставить и решать в том числе и такие вопросы, как вопросы жизни и смерти высокопоставленных членов