Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Ладно, мученик, пойдем. Тебя ждет великолепный ужин!

— Жду не дождусь этого! — Они разговаривали как лучшие друзья. И это было удивительно. Из темноты вынырнули Юльм и Крим. Русий попросил их позаботиться о катере и проводить пилота во Дворец. Беседуя, они пересекли внутренний дворик и вошли в покои Дворца. Широкая мраморная лестница привела их на пятый этаж — в сектор, где находились каюты атлантов. Командор был у себя.

— А! — широко улыбнулся он, приподнимаясь из кресла — Номарх Келастис! Рад тебя видеть.

— Командор, — взмолился Кеельсее, — не называй меня этим идиотским именем. Хочется хоть несколько часов побыть в шкуре старого подлеца Кеельсее. Мне ужасно надоело строить мину мудрого и справедливого правителя.

— Как, тебе надоело повелевать?

— Надоело — это не то слово!

— Но ты же так рвался править Кемтом!

— На то были свои причины, и ты о них знаешь. Кроме того, что говорить, хотелось вкусить чего-нибудь новенького, вроде божественной власти.

— Ну и как, вкусил?

— Объелся. И выяснилось, что власть — чертовски надоедливая штука. Я рад, что хоть не полез в фараоны, а остался главным советником и номархом шести приморских номов. Вы не представляете, как это тягостно — быть живым богом!

— Носить парик, корчить из себя живую статую…

— Да, и еще: брить голову, любить лысых женщин, таскать на себе балахоны, шитые золотом и камнями, обедать в присутствии сотен придворных. Фараон даже минуту не может побыть наедине с собой. Даже в сортир его сопровождает особый человек! Ведь он должен быть постоянно обожествляем. Это такая скука!

— Ну, брить голову — тебе бы это не грозило. — Командор провел взглядом по лысому черепу Кеельсее.

— Да — согласился тот, ничуть не задетый.

— Ну ладно, не плачь. Как там у тебя дела с фараоном?

— Он слушается меня, словно ягненок. Мы с Гиптием изредка демонстрируем ему кое-какие фокусы. Когда мы наедине, он становится передо мной на колени. Он знает свое место.

— Смотри, как бы он не подсидел тебя!

— Не подсидит! — Кеельсее уверенно усмехнулся. — Он знает, кто за мной стоит, а при упоминании о страшной каре богов, некогда обрушившейся на Кемт, мгновенно меняется в лице. В его убогой голове даже нет и мысли о возмущении.

— Убогой, говоришь…

— Все знания Кемта — в руках жрецов. А жрецы — в руках Гиптия.

— А жрецы Сета?

— К-как? — чуть не подавился Кеельсее. — Откуда ты знаешь?

— Вопрос беспредметен, — усмехнулся Командор. — Ты же знаешь, я не раскрываю источников своей информации.

Кеельсее слегка помрачнел, но ответил:

— Они пока не слишком напоминают о себе.

— Это хорошо, потому что, основываясь на своих наблюдениях, я пришел к выводу, что за их спиной стоит какая-то неясная, но очень могущественная сила. Теперь перейдем к делу. Я вызвал тебя вот по какому поводу. Мне донесли, что ты пытаешься организовать дублирующую, независимую от нас, службу безопасности. К чему все это, Кеельсее? Или ты и вправду хочешь стать живым богом Кемта?

— Тебя обманули, Командор! — В голосе Кеельсее звучало искреннее негодование. — Кто-то хочет нас поссорить. Ты же сам понимаешь, что это полнейшая чепуха! Неужели ты думаешь, что я строю заговор против атлантов?!

— Допустим, — сказал Командор и, заметив двусмысленность слова «допустим», добавил:

— Допустим, тебя оклеветали. Тогда ответь мне: почему ты втайне от нас заложил крепость в Барумту?

Глаза Кеельсее забегали, но он сумел совладать с собой и ответил:

— Это нелишняя предосторожность против волнений детей Кемта и против набегов кочевников. Я просто не успел сообщить тебе о ней.

Это была явная отговорка. С востока Кемту не грозили никакие кочевники, и Командор прекрасно знал об этом. Но он не стал опровергать Кеельсее, ибо имел еще один козырь.

— А что ты можешь сказать о КОННОМ отряде, формируемом по твоему приказу около Саиса?

Вопрос Командора неприятно изумил Кеельсее. Если сведения о строительстве крепости в Барумту могли дойти, до Командора от обыкновенных лазутчиков, то доложить о формировании отборного конного полка, подчиняющегося личным приказам номарха, они просто были не в силах успеть. Кеельсее распорядился об этом лишь три дня назад.

— Ты пытаешься понять, каким образом я получил эти сведения?

— Да… Да нет! — опомнился чуть не согласившийся с предположением Командора Кеельсее. — Какой отряд?

— Ой, Кеельсее, не крути… Доиграешься!

— Да нет там никакого отряда. — Номарх машинально потер лысую голову. — Я перевел туда одну из своих сотен — это верно. Но это не новый отряд! И он переведен туда лишь временно. На постой.

— Может быть, но все же я хотел бы убедиться в этом. Если ты не против, я пошлю тебе на помощь человека.

Кеельсее насторожился.

— Кого?

— Например, Гумия.

— Командор! — протестующе завопил Кеельсее. — Ты же знаешь, как мы друг к другу относимся.

— Знаю, — спокойно подтвердил Командор.

— Я наотрез отказываюсь с ним работать.

— Хорошо. Кого ты предпочитаешь?

— Не знаю.

— Тогда с тобой полетит Давр. Против него, я надеюсь, ты ничего не имеешь?

— Нет, — после некоторой паузы выдавил Кеельсее.

— И помни, пока я тебе верю, но что может случиться потом, мне трудно предположить. Не забывай, что у «Марса» хватит урана, чтобы долететь до Кносса.

— Я прекрасно об этом помню, так же как и о том, что уран этот добывается руками детей Кемта — холодно промолвил Кеельсее.

— Этот уран добывается подданными Атлантиды! — с ударением подчеркнул Командор. — Ну да ладно, оставим этот разговор. Пойдем в трапезную. В твою честь приготовлен отличный ужин, и атланты ждут нас.

* * *

Столы, покрытые темно-лиловыми скатертями, ломились от яств. Яркий электрический свет, создаваемый усилиями автономного генератора, бросал ломкие блики на усыпавшие посуду и рамы картин драгоценные камни, тонул в бархатных драпировках. Атланты, числом двенадцать, стоя приветствовали вошедших Командора и Кеельсее. Не было лишь Динема, возглавлявшего морскую экспедицию к берегам Черного Континента, да Гумия, не пожелавшего видеться со своим заклятым врагом. Все остальные были здесь и приветствовали номарха Кемта. Многих из них Кеельсее не видел уже несколько лет. Но для атлантов на Земле это был очень небольшой срок, почти что позавчера. Они улыбались ему. Они почти что не изменились. Приветствуя атлантов, Кеельсее поднял вверх руку. Они ответили ему таким же жестом. После этого номарх уселся и сразу же налил себе бокал крепкой виноградной ойвы.

— Что сравниться может с цветом алой, словно при восходе Солнца, крепкой ойвы. Вмиг развеселит, согреет душу, Тьму заменит на туман истомы…

Все удивленно посмотрели на Кеельсее, продекламировавшего строки из айги — запрещенной баллады доразумного барда. Не обращая внимания на устремленные на