Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Вот это по-нашему!

Бросив в рот маринованный груздь, Кеельсее сообщил:

— Ужасно соскучился по этому напитку богов. — Голос номарха был ласков, будто и не было неприятного разговора. Он причмокнул. — Кемтяне варят только плохое пиво и гнуснейшую тростниковую бражку. Виноградный сок не доступен ни их разуму, ни плодородию Хапи. А я, увы, не переношу ни пиво, ни брагу. Поэтому слыву трезвенником.

Сидевший рядом Русий рассмеялся.

— Это придает твоему божественному ореолу дополнительное очарование!

— Готов променять его на бокал ойвы! — захохотал Кеельсее.

— Готов? Хм… — В тоне Русия послышались нотки скепсиса. Кеельсее, и без того взвинченный разговором с Командором, хотел вспылить, но сдержался и перевел разговор на другую тему. Они поговорили о видах на урожай, поспорили о достоинствах коммунитарного распределения на Атлантиде, поругали занявшегося мифотворчеством Грогута. После этого Кеельсее посмотрел на часы и стал прощаться.

— Мне пора, а не то утро застанет меня в воздухе.

— Ну и что, ты же бог, а боги могут летать!

— Боги летают днем, а ночью летают злые духи. А про меня ходит и так достаточно сплетен. Не удивлюсь, если однажды услышу, что разливы Хапи не что иное, как результат того, что я сходил испражниться. Ха-ха! — Получилось не очень смешно, но Кеельсее поддержали. Больше из вежливости. Он мгновенно уловил это, настроение его снова испортилось, но номарх был достаточно умен, чтобы не показать этой перемены. Он прощально прижал руку к сердцу и, сопровождаемый Командором и Русием, вышел.

Катер был уже готов к полету. Пилот-кемтянин безмолвной статуей опирался рукой на крыло.

— Ты доверяешь ему? — спросил Русий, кивком головы указывая на пилота.

— Вполне — ответил Кеельсее, — его зовут Зрунд. Я взял его еще совсем ребенком. Он считает меня отцом. Я не знаю человека, который был бы предан мне так, как он.

— А может, он и вправду твой сын? — Русий пристально вгляделся в лицо кемтянина.

— Нет. У меня много жен, но я не переношу их. Они глупы. И лысые! Последнее просто ужасно! Я до сих пор не могу привыкнуть к этому дикому обычаю.

— Так отмени его.

— Это не так просто, — усмехнулся Кеельсее. — Многовековые обычаи этой страны таковы, что жена бога не должна иметь волос, иначе она может осквернить своего мужа. Я вообще не имею права прикасаться к женщине с волосами. Естественно, я избегаю этот запрет и имею наложниц — на это смотрят сквозь пальцы — но дети наложниц не имеют права воспитываться во дворце.

— Скажи честно: ты просто не любишь детей.

— Да, ты прав. Я не просто не люблю, я ненавижу их! Я возненавидел их давным-давно, когда меня однажды направили в Дом Детства подменить заболевшего воспитателя.

— Ты шутишь? Ты и воспитатель?!

— Какие тут шутки — пробормотал смущенный Кеельсее. — У нас в Управлении практиковался подобный метод наказания. Я тогда проштрафился, и Начальник Отдела на пару недель перевел меня на эту работу.

— И каков же был результат?

— Эти две недели превратили меня в дикого зверя. Я возненавидел детей. Сразу и на всю жизнь. Это болезнь. Ею болеют многие, те, кого наперекор их желанию пытаются заставить заниматься несвойственным им делом. А самые несчастные из них — неудачливые педагоги. Они ненавидят чужих детей и боятся иметь своих. На Атлантиде было проще. Там я просто не знал своих детей. Здесь я их просто не хочу делать.

— А как же с этим парнем?

— Зрунд — совсем другое дело. Его родителей пожрал Хапи. На его глазах. Когда его привели ко мне, это был маленький пятилетний человечек со взрослыми грустными глазами. Он разучился раздражать детством, и я взял его к себе. Со временем он стал моим пилотом и доверенным помощником. Нет человека, которому я бы доверял более, чем ему. Зрунду сейчас двадцать семь. За двадцать два года, проведенные в моем дворце, он ни разу не рассмеялся.

— М-да, серьезный человек. — Русий посмотрел в глаза пилота, и ему показалось, что глаза эти странно блеснули. — Не знаю только, хорошо ли это.

— Это хорошо, Русий.

— Хорошо так хорошо. Твое дело.

— Вот именно, мое! — подчеркнул Кеельсее.

Из Дворца вышел Давр, направившийся к катеру.

— Русий — попросил Командор — постой с Давром в сторонке. Нам надо договорить.

— Хорошо. — Русий отошел и стал о чем-то разговаривать с Давром.

— Так вот, Кеельсее, Давр полетит с тобой. Как мы и договаривались. Постарайся не воспринимать это как недоверие с моей стороны, хотя ты вполне заслуживаешь подобного отношения. Не перебивай! — приказал Командор, заметив, что Кеельсее собирается возразить, — Давр будет осуществлять контроль. И не только за тобой. Вы у себя закостенели в своем восприятии жизни Кемта, и нужен человек со свежим взглядом, чтобы он мог определить не видимые вами недостатки. Давр и будет таким человеком. Взамен ты пришлешь мне Есония. Он будет делать то же, что и Давр, только на Атлантиде. Я опасаюсь, что у нас тоже не все гладко, а мы этого не замечаем. Больше у меня нет к тебе никаких пожеланий. Только одна постоянная просьба — будь бдительнее! Следи за настроением своих людей. Чем сильнее мы становимся, тем труднее нам удержать власть, ибо чтобы быть сильным, надо дать народу знание, а неровен час, найдутся властолюбцы, что обратят наши знания против нас же. Поэтому надо быть бдительным. Смотри в оба, Кеельсее!

— А ты будешь смотреть за мной, так, Командор?

— Так.

— Вот с этого и надо было начинать. А не читать мне в пятый раз проповедь о внимательности. Я располагаю пятитысячными силами безопасности и вдвое большей армией. Моими шпионами кишит весь Кемт. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы охладить пыл любого, как ты выражаешься, властолюбца.

— А ты бойся не только властолюбцев, но и своей армии, и службы безопасности. Вооруженные нашим оружием и знанием, они представляют не меньшую угрозу нашему могуществу. Да, я забыл тебе сказать, — резко сменил тему разговора Командор — один из твоих кораблей с грузом урана во время бури причалил к Круглому острову, и Гир со своими ребятами был вынужден сжечь его. Груз урана они забрали себе.

— Черт с ним! Для меня потеря одного корабля — небольшой убыток.

— А людей не жалко?

В голосе Командора звучала подковырка, но Кеельсее не отреагировал на нее.

— Земля Кемт рождает достаточно людей. Надеюсь, там никто не уцелел?

— Гир передал, что никто. Но мне показалось,