Клан Волка - Анна Кондакова

На самом деле лагерь меня сейчас не особо волновал, а вот приземлившийся верхолёт с отрядом, в котором я видел имсонированных магов — очень даже.

Вернувшиеся пограничники привезли тела погибших в крушении. Шесть тел. Их вынесли уже завёрнутыми в чёрные мешки и понесли в сторону казарм.

Я поспешил следом, заранее приготовив предлог, чтобы заговорить с пограничниками. Для убедительности пришлось изобразить не только печальное, но и немного глуповатое лицо.

— Эй, извините, но когда можно будет отдать тела погибших их родственникам? Они же спрашивать будут! И что мне им сказать?

Те, кто нёс тела, даже на меня не посмотрели (среди них были и братья Усовы — они несли самое крупное тело).

— Вам всё пояснит Акулина Андреевна, — ответил мне сопровождавший отряд мужчина.

Чего-то подобного я и ожидал.

Скорее всего, она распорядилась отвечать на любые вопросы именно так.

— Но погодите! — Я ускорил шаг, а моё лицо, кажется, стало ещё более глуповатым. — Там мой друг! Могу я увидеть его в последний раз? Потом у меня вряд ли получится. Акулина Андреевна в курсе. Она разрешила. Ничего ведь в этом подозрительного нет, правда? Представьте, что у вас погиб друг... К тому же, я даже касаться его не буду, просто посмотрю на его лицо в последний раз. Это мой боевой товарищ, Джун Цути. Я даже знаю, в каком он мешке.

Я быстро указал на самый крупный мешок.

Как ни странно, но сопровождающий согласился показать мне тело и приказал братьям Усовым положить мешок и открыть лицо погибшего.

В габаритах я не ошибся.

Это действительно был Джун Цути, но его мёртвое лицо — последнее, что мне хотелось бы сейчас видеть.

— Ох... дружище... — Я прижал кулак к губам и шумно вдохнул, будто собирался пустить слезу.

Сам же покосился на старшего из братьев, Сергея. Он стоял ближе, чем Богдан. Вдобавок, всегда был лидером в их тандеме, всё примечал и должен был меня узнать.

— У вас когда-нибудь в бою умирали друзья? — спросил я, всхлипнув.

Парень посмотрел мне прямо в лицо и нахмурился, будто не мог вспомнить, умирали у него друзья или всё же нет. И вообще, имелись ли они у него, и был ли он в бою.

На его физиономии отразилась растерянность.

Да и меня он не узнал. Смотрел, будто впервые видел.

— Так, всё, — оттолкнул меня сопровождающий. — Посмотрел, попрощался. И хватит. Уносите! — велел он братьям.

Я снова посмотрел на Джуна Цути.

— Прощай, дружище. Великий Бартл одарит тебя в лучшем мире. Мы всегда будем помнить о твоём подвиге.

Тела унесли, а я развернулся и медленно побрёл к верхолёту, весь в печали и думах о смерти «лучшего друга». Хотя по-настоящему точно было о чём печалиться.

Не оставалось сомнений, что братьям Усовым стёрли память и волю, как делали это варварам, когда создавали из них рабов. Такое угрожало и мне пару недель назад. И на это были способны только Жрецы с высшим рангом Оракул.

Слова учителя Галея подтвердились.

Военные Стокняжья выбирали крепких магов из моего мира, заставляя их служить у границ с Котлованами. А совсем слабых истощённых скармливали упырям и ниудам, чтобы те не вылезали, получив свою порцию корма.

Дела на границе совсем плохи, раз Стокняжье пошло на такой шаг.

Либо имсонированных использовали тайно от властей, по сговору части военных и Жрецов. Никто ведь не видит, что именно у этих пограничников нет Знамения, и они имсонированы. К тому же, Акула говорила, что это люди её отца, главы Военного Дома Западного Нартона, весьма статусного княжества среди остальных...

— О чём задумался? — прозвучал голос у меня за спиной.

Акула вернулась и подошла ко мне.

— О том, что мы тут слишком задержались, — ответил я первое, что пришло на ум.

— Тогда быстрее отправляемся в столицу. Тебя заждались в Академии. — Девушка улыбнулась.

У неё было подозрительно хорошее настроение.

Вернувшись в верхолёт, я сел в кресло рядом с Мидори, Мичи и Кикой.

Горо сидел дальше, на другом ряду. Вид у него был странный: немного заторможенный, немного мрачный, немного напряжённый. Его глаза пристально меня разглядывали — я видел это боковым зрением.

Он будто хотел мне что-то сказать, но никак не мог себя заставить. Порой я даже слышал, как он скрипит зубами от напряжения и шумно сопит.

Особенно сильно он засопел, когда Мидори приблизила лицо к моему уху и прошептала:

— Слушай... там с Джанко одна проблема. Её ведь не ниуд ранил.

Я уставился на Мидори, не совсем доверяя её рассудку.

— А кто тогда? Святой дух?

— Ты. Её ранил ты.

— Я?..

Девушка замялась, подбирая правильные слова.

— У Джанко появилась точно такая же рана на левом боку, какая была у тебя. Один в один. Я ведь лечила твою рану и отлично её помню. Только у Джанко она не такая глубокая. А ещё у неё правое колено повреждено, и Джанко призналась мне... — Мидори опять замялась. — Она призналась, что лечила тебе колено в Ютаке с помощью того сомнительного целительского метода...

Я потёр лоб.

А ведь правда. Ниуд лишь оттолкнул Джанко ледяным щитом, я это сам видел, но раны девушки выглядели после этого уж слишком серьёзными. Хромала она на правую ногу, а кровь текла у неё из раны на левом боку.

Чёрт.

Так вот что на самом деле имела в виду Лидия, когда говорила, что врачевание с помощью поцелуя опасно. Я-то думал, что дело только в привязанности, а всё оказалось намного серьёзнее. Если Целитель не мог вовремя остановиться, то забирал себе рану пациента, вплоть до смертельной.

— Так что имей в виду, — шепнула Мидори веско, будто заодно намекая, чтобы я не целовался, с кем попало.

— Ты тоже имей в виду, — ответил я.

— Пф-ф... — Девушка закатила глаза. — Я же не Джанко, чтобы так бездумно рисковать.

Я не стал с ней спорить и смолк. Мне было о чём подумать.

Горо наконец перестал препарировать меня взглядом, отвернулся в другую сторону и уставился в иллюминатор.

Пока все ждали, когда Акула вернётся в верхолёт, и мы наконец отправимся в Академию, я решил спросить кое-что у Мичи.

Чёрт дёрнул меня сделать это именно сейчас.

Придвинувшись к нему, я ткнул его локтем и тихо спросил:

— Можешь кое-что перевести для меня? Несколько иероглифов.

Я вытянул из внутреннего кармана пиджака свиток с картой и чуть её раскрыл, показывая Мичи