Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

В глубине заваленного кучами щебня двора стояло еще одно двухэтажное здание, но уже совсем недавней постройки. Весь его первый этаж был занят здоровенным гаражом на шесть ворот. В глубине виднелись смотровые ямы и рельс тельфера. Именно то, что нужно! Подробный осмотр объекта выявил отсутствие непреодолимых препятствий для размещения НИИ «Интел». Более того, объект находился, пожалуй, в самом лучшем состоянии среди всех осмотренных ранее. Вопрос с местом работы был решен.

Квартиры М-градский горисполком выделил в течение одного дня. Хватило телефонного звонка Шелепина кому-то в ЦК, дальше команда покатилась по инстанциям со скоростью лавины. Результатом стал список из восьми доступных квартир, поступивших в резерв НИИ «Интел». На единственную трехкомнатную нам с Катей без заминки выписали ордер.

Жилплощадь находилась на втором этаже убогого двухэтажного шлакоблочного дома. Растерянно осмотрелся по сторонам. Стены в желтой побелке с каким-то идиотским накатом «серебрянкой». Потолок в трещинах от квадратов дранки. Перекрытия деревянные, как и скрипучая лестница. Вода только холодная, для горячей придется топить дровами жуткое водогрейное сооружение, черную колонку выше моего роста с небольшой топкой в самом низу. Сантехника бип-бип-бип. Ни одного цензурного слова. Хорошо хоть кухня большая, квадратов на десять. Природного газа нет, рядом с двухконфорочной плитой, засаленной до потери цвета, красный баллон с крупной надписью по трафарету: «Пропан». Прямо иллюстрация с плаката о нарушителях техники безопасности. Менять баллон можно было раз в месяц, для чего во двор приезжал специальный грузовик с ячеистым кузовом.

Двор оказался засажен молодыми, не выше конька крыши, тополями. Огромные «лопухи» пожелтевших листьев болтались на слабом ветру. Те, которые уже успели сорваться с веток, устилали ковром некошеный газон, деревянную дорожку тротуара и крохотный асфальтированный пятачок у подъезда, рассчитанный хорошо если на пару машин. Впрочем, в шестьдесят пятом это считалось нормальным, если оглядеться, то окажется, что у домов вообще не видно машин. Зато много детей, шныряют туда-сюда, разглядывают «Волгу», не иначе, хотят спионерить «оленя»[230]. Настоящая дер-р-ревня, не хватает только идущей по воду бабульки с парой ведер, мерно поскрипывающих на старом коромысле.

Но Катя была довольна просто до ужаса, оказывается, такое жилище для шестьдесят пятого совсем не отстой. Единоразовые «подъемные» в тысячу рублей спустила за три дня, в основном на мебель[231]. Мне купили только теплое пальто из ратинированного выпуклым диагональным рубчиком драпа[232]. Поэтому надеюсь, что до зарплаты (двести сорок рублей плюс премия) сильных заморозков не случится, иначе примерзну где-нибудь к асфальту в своих летних туфлях.

…Нашему отъезду с шелепинской дачи не был рад только Семен Семенович. Повар искренне любил свою работу, а значит, людей, способных ее ценить. Но делать из пищи культ — совсем не в духе советских начальников. Им привычнее тяжелые, длинные застолья с водкой, речами и богатой, но безличной столовской закуской. Нет чтобы посидеть за ужином часика полтора, пробуя за беседой десяток блюд под бутылочку сухого.

Пришлось на прощание показать несколько рецептов болгарского томатного супа. С лапшой, со сладким перцем, с подкопченной рыбой-килькой. Уж не знаю, насколько после традиционных наваристых борщей это придется по вкусу местным партаппаратчикам. Хотя, Семенович хвастался, что мода на суши по местным ресторанам пошла, как пожар. Прогрессорская мелочь, а все равно приятно.

Примерно через неделю после переезда в дверь кто-то стал царапаться. Открыл — на пороге кот, вернее, котенок-подросток. Классическая дворовая раскраска: темные полосы и пятна по серому с коричневатым отливом фону. Худющий, но с великолепным длинным хвостом и пышными усами.

Без всякого смущения животина прошла в прихожую, представилась:

— Мяу-у-у!

И отправился, паразит, прямо на кухню!

Выгнать Бага не смогли ни я, ни Катя. Рука не поднялась. Так и прижился, никого особо не напрягая. Лотки, засыпки — не в этой пятилетке. Если надо на улицу — прыжок на форточку, с нее — на ветку тополя. Если надо обратно, а окно закрыто — будет орать, чтобы открыли проход, разбудит даже ночью.

Иногда кот приползал избитый, порванный конкурентами, покусанный собаками, поклеванный воронами. Голодный, но гордый и, как ни странно для такого дикаря, ласковый. Свернется на коленях у Кати, мурчит. В постель залезет, спит, лежа на спине, широко раскинув в стороны лапы.

От прочих хвостатых обитателей квартир и дворов Бага отличала странная любовь к чистоте. В первый же день он долго ходил по краю наполненной водой ванны, пробовал «мокрое» лапой, и… прыгнул в воду сам, изрядно напугав купающуюся Катю. Пришлось мыть. Сначала животное, ему сложно было объяснить правила соблюдения субординации. Потом Катю. Следом меня вместе с Катей, выставив на всякий случай любопытную скотинку прочь… Неплохо развлеклись, надо сказать!

Вторую нетипичную грань характера хвостатый проявил в процессе кормежки. Неожиданно и случайно выяснилось, что Баг предпочитает самые обыкновенные огурцы. Можно было положить рядом кусочки рыбы, филейку мяса и огурец. Кот с урчанием съест именно огурец и будет долго просить добавки. Лишь убедившись, что желанный овощ отсутствует, доберется до остального[233].

Уже через месяц мы застали на кухне у миски двух хвостатых. Нашего Бага и совершенно незнакомую кошечку. Черная с белыми пятнами красотка оказалась стеснительной и приходила нечасто, лишь в компании со своим кавалером. Очень надеюсь, что обойдется без выводка котят. Такое количество живности, да еще, чего доброго, со склонностью к овощной диете, нам не прокормить.

Все бы ничего, но с овощами в СССР оказалось плохо. Вернее, осенью дело обстояло вполне терпимо, все продукты средней полосы можно было встретить даже на улицах М-града, про дефолт-сити и речи не шло. Причем продавали овощи по очень щадящим ценам: картошка, морковь, капуста не дороже десяти копеек за килограмм. Уверен, что они выращивались без нитратов, пестицидов и прочих генных модификаций.

Особо запомнился первый самостоятельный поход в местный овощной. С виду магазин выглядел прилично: высокий зал, пол и стены в мраморе. Прилавка — два, за первым соки, в основном трехлитровые банки, от рубля десяти копеек за березовый до трех рублей за гранатовый. Отпускали соки и в розницу, наливали из высоких стеклянных конусов в граненые стаканы. Имелись