Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

— Да. — Алессандро кивнул — медленно, обдуманно. — Ты пришёл. Это говорит о смелости. Или о глупости. Я пока не решил, что именно.

Он сложил руки перед собой на столе — жест открытости. Ладони пусты. Оружия нет. Но я знал: главное оружие Вентру никогда не лежит в ножнах. Оно сидит в их головах.

— Ты ранил Гарма.

— Он ранил меня сильнее.

— Он — Гаруу в Hispo. Ты — фледжлинг, который не прожил и года как вампир. — Алессандро чуть склонил голову, разглядывая меня. Его синие глаза — тёплые, внимательные — изучали моё лицо, мою позу, мою ауру. — Твоя обычная регенерация — шесть часов, может, восемь. Его — минуты. Твои Дисциплины — начального уровня. Его природные способности — не зависят от поколения. Ты стоял против противника, который превосходит тебя по всем параметрам, — и остался жив. И более того: пустил ему кровь. Заставил его признать тебя. Это не удача. Это не случайность. Это — аномалия. — Он сделал паузу. — Ты — не просто Малкавиан. Ты — что-то другое. Что?

Я сжал кулаки под столом, чувствуя, как тлеет внутри запас Воли (Willpower). Каждая секунда, когда я не поддавался этому теплу, стоила мне капли жизни — ментальной крови. Присутствие Вентру работало на Эмпатию и Внешность: оно искало в тебе слабости, чтобы обогреть их, а потом использовать как рычаг. Оно шептало: «Ты устал быть странным. Будь нормальным. Будь моим».

Малкавиан внутри меня засмеялся — тихо, сквозь зубы. Он не сопротивлялся силой воли, он сопротивлялся хаосом. Он специально усиливал в себе шумы, помехи, внутренние голоса, чтобы стать слишком сложной системой для обработки этим гладким, логичным Присутствием. «Я не хочу быть твоим другом», — мычал он мне в ухо. «Ты хочешь меня съесть вместе с оберткой. Я буду горьким на вкус».

Это была война: его идеальная симфония против моего диссонанса. И пока я держался, я чувствовал, как Воля тает, превращаясь в холодный пот на лбу, но она не давала мне склонить голову.

Я держал взгляд Алессандро. Метагеймер внутри быстро перебирал варианты ответа — правда (опасно), ложь (он почувствует через Presence), частичная правда (оптимально). Выбрал последнее.

— Человек, который оказался не в том месте и не в том времени. И пытается выжить. Всеми доступными способами.

— «Не в том времени», — медленно, пробуя на вкус, повторил Алессандро. Его аура чуть дрогнула — серебристая рябь интереса. — Интересный выбор слов. Не «не в том теле». Не «не среди тех людей». Именно «не в том времени». — Он улыбнулся — тонко, понимающе. — Я говорил с Маркусом. Долго. Подробно. Он рассказал мне о твоих… уникальных взглядах на мир. О твоей способности анализировать ситуацию в терминах, которых не существует в этом столетии. О твоих знаниях, которые ты не мог получить из нашего мира — потому что их здесь просто нет. — Он подался вперёд. — Маркус считает, что ты — пророк. Что твой уникальный узор в Сети — это проявление Малкавианского дара предвидения. Я не уверен. Ты не похож на пророка. Пророки безумны — их знание неотделимо от хаоса. Ты — холоден. Ты анализируешь. Ты просчитываешь. Как Вентру. — Он усмехнулся. — Мне почти жаль, что тебе не даровал Объятия мой клан.

Я молчал. Маркус рассказал ему больше, чем я ожидал — или, возможно, именно столько, сколько я ожидал, но надеялся, что ошибся. И теперь Алессандро знал, что я знаю то, чего не должен знать. Вопрос был в том — как он это использует.

— Ты беспокоишь меня, Артур, — продолжал Алессандро. — Ты беспокоишь Морбид. Ты беспокоишь Церковь — через Драгоса. Ты беспокоишь Гарма — а Гарма, поверь, трудно обеспокоить. Ты — источник шума в установившемся порядке, в системе. А система, как ты, возможно, понимаешь — судя по твоему любопытному выбору слов, — не любит шум.

— Система, — сказал я, — это только то, что мы о ней думаем. Шум в одной системе — сигнал в другой.

Алессандро замер. На секунду. На долю секунды. Его аура дрогнула — серебристая рябь, которая тут же исчезла, но Каэль в Сети отметил её: «Он удивлён. Ты сказал что-то, что попало в цель.»

— Сигнал, — повторил он. — Для кого?

— Для того, кто умеет слушать.

Он рассмеялся — коротко, сухо, одобрительно. Смех был искренним — насколько может быть искренним смех существа, которое носит маску даже перед зеркалом.

— Хорошо, — сказал он. — Я не буду ходить вокруг да около. Ты — ценен. Твой мозг, твои знания, твой доступ к Сети, твоя связь с Силасом — всё это делает тебя активом. Активы нужно приобретать, а не уничтожать. Поэтому я здесь. Поэтому я пригласил тебя, а не приказал Гарму добить. — Он положил руки на стол ладонями вниз — жест собственника. — Мне нужно знать будущее.

— Будущего не знает никто.

— Малкавиан знают. — Он посмотрел на меня в упор. — Вы видите то, что другие не видят. В Сети есть знания о событиях, которые ещё не произошли. Это не миф — это подтверждённый факт. Твой Сир, Силас Ткач, — один из лучших предсказателей в этом регионе. Он предвидел твоё Становление. Он предвидел твой суд. Он предвидит многое — и именно поэтому Морбид не может его уничтожить, хотя мечтает об этом уже столетие.

Он сделал паузу. Его синие глаза смотрели на меня с интенсивностью, от которой хотелось отвести взгляд. Я не отвёл.

— Ты — его ученик. Его проект. Его… эксперимент, возможно, — я ещё не решил. Но твой уникальный узор, твоя «аномальная нить» в Полотне — она даёт тебе доступ к информации, которой нет даже у Силаса. Ты видишь будущее иначе. В других терминах. В других образах. И я хочу, чтобы ты делился этой информацией. Со мной.

— В обмен на?

— На жизнь. — Он произнёс это просто, без угрозы, без драматизма — как констатируют факт. — Твоя война с Морбид, твой конфликт с Церковью, твоё противостояние с Гармом — всё это существует только потому, что я это позволяю. Если я прикажу — Гарм убьёт тебя завтра. Не через три месяца, не после следующего Суда — завтра. Его рана уже зажила. Моя — нет. Я помню твой кинжал в