Фантастика 2025-58 - Евгения Букреева

Как бы ни было обидно, но эта служанка была права. В то утро я пересмотрела и свои отношения с прислугой, и с фрейлинами, от которых толка было меньше, чем от диванных кошек.

Первым делом я уволила всех, с кем было неприятно находиться в одном помещении. Да, именно уволила. Потому что фрейлин на Ниракаре нанимали как на работу. Им платили зарплату, содержание и разного рода надбавки. Только ключевым требованием для приема на работу было происхождение — всё-таки императорской семье шли служить.

Скандал был жуткий. Кажется, с прецендентами с увольнением фрейлин история Ниракара еще не сталкивалась. Сначала благородные рии пытались угрожать, потом связывались со своими матерями, потом те пытались поговорить с ее Величеством. Мне повезло, императрица встала на мою сторону. Всего за неделю по городу разнеслись слухи о вздорном характере новой избранницы принца. Информационные ленты пестрели громкими заголовками и интервью с уволенными девицами.

Больше всех досталось учителю этикета. Каранит вовремя понял, что шутить с женщиной, прибывшей из дикого мира, не стоит. Да и потерять место при дворе он себе позволить не мог. Но я оказалась злопамятной. Еще более злопамятной, чем предполагала. Поэтому чопорный старик сейчас отрабатывает повинность в благотворительных школах ее Величества. На безвозмездной основе, естественно.

Маркус все это время где-то пропадал. Государственные дела требовали внимания. Мой каранит приходил только под вечер. По пути от стоянки каров до дверей моей спальни узнавал новости. А потом закрывал за собой дверь комнаты и наигранно переживал о судьбе государства.

Я о судьбе Ниракара пока не переживала. Караниты жили долго. И до того момента, как моя свекровь решит передать трон, пройдет еще не одно десятилетие. Пока у меня было о чем подумать. Хотя рядом с Маркусом думать получалось плохо. Кажется, с каждым днем я к нему привязывалась все сильнее и сильнее. Это чувство крепло и становилось похоже на зависимость. Днем я жутко скучала по принцу, а когда он приходил, летала от счастья. Не могу сказать, что это было плохо. Нет. Но тоска становилась невыносимой, когда Маркуса рядом не было. И я решила найти себе работу.

Это было одновременно и просто, и сложно. С одной стороны, мне было чему учиться в государственном управлении, дипломатии, политике. С другой стороны, это не помогало отвлечься. И тут на помощь снова пришел Альтар. В одной из императорских клиник нужны были сестры. Да, это не самая подходящая профессия для будущего члена императорской семьи. Но каким-то чудом симанианцу удалось убедить императора, что такая работа добавит плюсов к репутации будущей императрицы. Я была счастлива снова вернуться к работе, пусть пока и девочкой на побегушках.

В это же время я узнала, что бордели Халифы почти во всех системах были или закрыты, или выкуплены другими владельцами. А еще через какое-то время Маркус рассказал, что жума арестована, и скоро состоится суд. В тот момент я почувствовала, как с плеч свалился огромный груз. Теперь я смогла почувствовать себя в полной безопасности.

— Я запрещу доктору Микату оставлять тебя на дежурства, — низкий любимый голос вернул меня в реальность.

Маркус в дверном проеме с букетом свежих цветов в руках. На Ниракаре не дарили цветов. Никто не понимал, зачем дарить сорванные растения. Но я каждый раз радовалась, как девочка, видя в руках будущего мужа букет.

— Это моя инициатива. Сайм сказал, что ты должен остаться до утра в Самхи. Я не хотела спать одна.

— Сайм болтун, каких поискать, — сверкнул Маркус изумрудными глазами. — Не верь ему больше.

Мужчина взял мою руку и осторожно поцеловал пальцы.

— Мы что-то празднуем? — показала на цветы.

— Нашу свадьбу?

— Церемония только через неделю. И я не знаю, что к ней готово, а что нет. Праздником занимается рий Тарис и ее Величество. И еще твой папа пытается вмешиваться. Но у него плохо это получается.

— Церемония — это формальность.

— А что не формальность?

— Это...

Маркус забрал чашку, положил цветы на стол и прижал меня к себе. Я слышала, как тяжело и громко бьется сердце каранита. По спине бежали мурашки, а в животе скручивалось предчувствие.

— Ты согласишься остаться со мной навсегда? Я буду лучшим мужем, лучшим другом, лучшим отцом нашим детям. Твоим самым верным спутником в космических странствиях.

В воздухе разливалась уютная тишина, а руки дрожали от необъяснимой радости. Как будто именно этих слов именно от этого мужчины я ждала всю жизнь.

— Я согласна.

Эпилог

София

— Это опасно! — прорычал Маркус, глядя на нашу взрослую дочь. — Тебе нечего делать на Манэе! Ни тебе, ни твоему брату!

Чтобы продемонстрировать всю свою решимость и непреклонность, муж топнул ногой. Дочь такой жест отца не остановил. Моя маленькая Рамия сцепила руки за спиной, опустила глаза в пол и шмыгнула носом. Отцовское сердце дрогнуло. Лицо мужа смягчилось, глаза посветлели.

— Я знал, что она его уговорит! — шепнул мне на ухо сын.

Мы подглядывали за разговором Маркуса с дочерью в дверную щель. К счастью, каранит был так занят Рамией, что нашего присутствия до сих пор не заметил.

— Там опасно. Мы с мамой будем за тебя волноваться, — сдался муж.

— Со мной будет Рамис. И половина гвардии Ниракара, — дочка сделала шаг к отцу и уткнулась лбом ему в грудь. — Ну, пожалуйста! Это так важно для меня! И дядя Альтар не даст нас в обиду. Пожалуйста, папа!

— С вами полетит Фахир. И Милад. Узнаю, что вы с братом хоть раз ослушались их, верну домой.

— Ура! — вскрикнула дочь и обняла Маркуса.

— Я же говорил! — крикнул сын и выдал наши позиции.

Поняв, что можно больше не прятаться, молодой каранит ворвался в кабинет отца и бросился родителю на шею.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — не смог сдержать щенячьего восторга сын.

— Почему ты меня не остановила? — одними губами спросил муж, глядя на меня.

Я ничего ему не ответила. Маркусу пора было привыкнуть к мысли, что дети давно выросли, и у них теперь своя жизнь, свои интересы и право на свои ошибки.

— Идите, — проворчал муж. — Нам нужно поговорить с мамой.

Просить дважды не пришлось. Рамис и Рамия тут же выбежали из кабинета. Из коридора слышались радостные визги дочери и сдержанные восторги сына. Рамис, в отличие от