Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Я окинула взглядом оставшихся. Их взгляды переменились, из угрюмых стали сосредоточенными. Давая каждому простое задание, я словно бы возвращала им смысл жизни. Людям необходимо занятие, чтобы отвлечься от боли и страха. Нужно что-то понятное, доступное, то, что принесёт пользу.

– Как вас зовут? – я обратилась к женщинам с младенцами.

– Я – Марфа, – ответила молодка лет двадцати с растрепавшейся пшеничной косой. – А она – Василиса.

Вторая молчала. На вид она была совсем юной, лет восемнадцати, не больше. Голубые глаза, курносый носик и волосы совсем светлые, выгоревшие на солнце до золотого блеска.

– Марфа и Василиса, вы – матери, поэтому возьмите на себя заботу о малышах. Я пока не знаю, где мы укроемся, но в любом случае придётся идти. Вы должны приглядывать за детьми, чтобы никто не потерялся. И ещё пройдитесь опытным взглядом по усадьбе. Может, найдёте то, что пригодится младенцам. Вы должны знать, что нужно вашим детям.

– Как прикажете, Катерина Паловна, – поклонилась Марфа. – Токмо Васька не мать. Энто братик ейный. А мамку ихнюю с папкой и старшими братья´ми хранцузы порубали.

Кто-то невидимый сдавил когтистой рукой моё горло. Сдавил так сильно, что я не могла дышать.

Ненавижу этот сон. Ненавижу тех, кто сотворил всё это. Ненавижу!

Воздух не проходил в лёгкие. Я начала задыхаться. Кажется, у меня случился приступ паники. Вот только я не могла вспомнить, что нужно делать.

От недостатка кислорода закружилась голова, я пошатнулась и шагнула назад. С двух сторон меня подхватили.

– Барышня, миленькая, что случилось?

– Не видишь, худо ей. Слаба ещё! Сама ж едва с того свету выбралась.

– Дыши, дыши, Катерина Пална, нам без тебя не жить!

Я почувствовала, как меня гладят по спине. Сначала аккуратно, затем сильнее, растирая её. Наклоняют вперёд, заставляют разогнуться и снова сгибают.

Когда лёгкие заработали, и я наконец смогла набрать полную грудь воздуха, это показалось мне истинным счастьем. Самое главное, что я жива. И эти люди живы. Вместе мы выкарабкаемся.

– Передохнуть бы вам, барышня, – наткнулась на обеспокоенный взгляд Лукеи. И улыбнулась.

– Всё прошло, спасибо за помощь. Мне уже лучше.

– Это не ей спасибо, – поправила Спиридоновна, – это вон, Васька вас раскачала. Она за матушкой вашей ухаживала, когда бедняжка слегла. Доктору далече кататься было, он Ваську нашу и учил, как приступы останавливать.

– Спасибо, Василиса, – я всё ещё дышала глубоко и жадно, радуясь и наслаждаясь этой возможностью.

Всё-таки как мало человеку нужно для счастья.

Вася коротко поклонилась, не поднимая на меня взгляда, и забрала ребёнка, которого сунула в руки другой женщины, чтобы спасти меня от удушья.

К этой Василисе стоит приглядеться. Уверена, она тоже может заниматься ранами и болезнями. По крайней мере, окажет первую помощь, не растерявшись в трудной ситуации. Но сейчас помощь была нужна ей самой. И девушка искала утешение в выжившем братике, прижимая его к себе и словно бы прячась за ним от реальности.

Так что Василису пока трогать не будем. Пусть придёт в себя.

К тому же рядом стояли ещё женщины. Двоих я отправила собирать одежду и любые ткани. Нам всё пригодится. Остальные должны искать еду, вернуть разбежавшихся кур и другой уцелевший скот.

С ранеными с младенцами нас получалось больше двадцати. Я надеялась, что будет ещё больше. Ведь кто-то мог убежать в лес, и вернётся позже.

– А нам что делать, барышня? Нам-то вы задания не дали, – удивилась Лукея, когда мы остались втроём.

– Мы будем делать самое трудное, – ответила я, собираясь с духом.

– Что? – спросила Спиридоновна.

– Мы должны собрать тела умерших и устроить им погребение, – вздохнула я.

– Да разве ж мы управимся вдвоём-то? Копать до завтра придётся, – Спиридоновна хоть и ворчала, но взглядом уже проходилась по телам, словно бы подсчитывая и оценивая фронт работ.

– Нас трое, и мы не будем копать, – успокоила её. – Мы устроим огненное погребение.

– Не по-христиански это, – Лукея тоже высказала свои сомнения. – Надо бы могилку и чтоб крест стоял…

– У нас сейчас нет ресурсов, чтобы устроить погибшим достойные похороны. Поэтому мы позаботимся о том, чтобы до них не добрались звери и следующие банды мародёров. А потом, когда станет спокойнее, вернёмся и похороним прах по всем правилам. Согласны?

Они согласились, потому что логика была за мной. Однако, подойдя к первому умершему, я почувствовала, как у меня дрожат руки. Стараясь не смотреть на лицо молодого парня с забавными ушами, похожими на лопухи, я коснулась пальцами шеи, надеясь нащупать пульс.

Жизнь уже давно покинула этого юношу. Кожа была холодна. Однако я проверила ещё и запястье. Было слишком тяжело признать действительность. Я не лукавила – нам троим досталась самая трудная работа.

Чтобы отвлечь помощниц, я приобняла их и велела:

– Пока работаем, вы должны придумать, куда мы пойдём. Такое место, чтобы не слишком далеко отсюда, при этом тихое, подальше от жилья и дорог. Я ничего не помню, поэтому вся надежда на вас.

Женщины задумались.

Мы переносили тела в хлев, в котором я очнулась. Раскидали по полу солому и укладывали, стараясь, чтобы нашим мёртвым было удобно лежать. Может, это и глупо, но обходиться с ними иначе я не могла. И мои помощницы тоже.

Дело шло медленно. Спешить не получалось. Сначала к нам присоединились раненые и травница. Затем дети. А потом и все остальные.

Над усадьбой воцарилась тишина. Мы работали молча. Слышался только шелест травы, скрип песка и сбившееся дыхание.

Закончили уже на закате. Женщины укладывали последние вещи и завязывали узлы. От хлева все старались держаться в стороне. Мёртвые теперь были не с нами. Они покинули нас и отправились на ту сторону. А мы всё ещё живы и будем бороться за своё будущее.

Дедушка, имя которого я не запомнила, раскладывал солому вокруг строения.

Когда на усадьбу опустились сумерки, наш скорбный караван тронулся в путь. Я оглянулась. Старичок поджёг солому. Огонь быстро перебрался на крышу и охватил весь хлев. 

Глава 3

 Шли медленно.

Большинство сгибалось под тяжестью вещей. Несмотря на мои попытки организовать процесс, собирались впопыхах. Похватали больше, чем пригодится. Но как бросить наживаемое долгие годы? Особенно если оно уцелело от мародёров и огня.

Один