Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Когда наконец рабочие открывают двери, то их шайка действует слаженно: Зина оттесняет мальчишек, Анна протягивает деньги, Голубев выхватывает еще теплый экземпляр.

Можно было, конечно, продержаться лишних несколько минут без этакого безобразия и купить газету со всем достоинством, но у Анны сердце изнылось. Всю ночь напролет она слушала, как скрипят половицы в соседней комнате, и каждая секунда ей теперь кажется вечностью.

Они отходят в сторону и скользят глазами по довольно длинному милостивому списку, благо буква «Г» — одна их первых в алфавите.

А потом долго стоят, неуклюже обнявшись и слегка покачиваясь на ледяном ветру.

* * *

Рождественский ужин у Зины, вернее, у Прохорова, наполнен интригой: всем не терпится попробовать гуся, фаршированными карасями.

Бардасов приходит с женой — пышной матроной, одетой ярко и весело. Медников — с сухонькой старушкой, у которой снимает угол. Петя приводит с собой брата Панкрата Алексеевича. Архаров приносит мешок пестрых конфет.

— Наши у вашего ужинают, — докладывает он Анне на ухо, — папенька передавал кланяться и изволил ругаться, что нас носит черте где, а не за семейным столом.

— Так уж и за семейным, — хмыкает она.

Маменька, стало быть, поклонами не разбрасывается, и ее легко понять. Кому захочется, чтобы любимый младший сын женился на каторжанке.

Видимо, судьба у Анны такая — не ладить с матерями.

В столовой царит шумная разноголосица, Прохоров в нарядном, праздничном сюртуке восседает во главе стола и смотрит на гостей с одобрением. Он уже не бледен, а вовсе даже румян, и Анна надеется, что старый сыщик скоро вернется в контору. Ведь там теперь и калач, и пятак, и Медников все еще не уверен в себе, да и сама она нуждается в мудром советчике. И только бывший филер Лукерья Ивановна кажется ценным алмазом, не нуждающимся в огранке. А еще, — Анна и Петя уже заметили это и обсудили, — больно уж часто Голубев стал заглядывать в соседний кабинет по всякому пустяковому делу.

— Это сколько же карасей вы, Зина почистили? — интересуется госпожа Бардасова. — Уж больно они костлявы, пальцев не напасешься.

— А чего же мне еще было делать, — отвечает она добродушно, — коли места себе не найти.

Голубев покашливает и рассеянно протирает очки. Он совсем пропал в каких-то облаках и будто не всегда понимает, что вокруг происходит.

— Так что же, — живо интересуется Прохоров, — когда теперь Василий дома будет?

— Сказывают, уже на Крещение, — отвечает Голубев.

— Я уже переехала и прибрала Васькину комнату, — сообщает Анна. Она очень гордится тем, что смогла самостоятельно постирать занавески и помыть пол.

— Переехала, — ябедничает Голубев, — это громко сказано! Из имущества Анны Владимировны — одна кровать да баул с вещами! Мыслимо ли дело молодой девицы так жить.

— Ящик инструментов еще, — смеется Анна, которая еще не успела разложиться в новой квартире и мечтает побыстрее в нее вернуться, чтобы по-настоящему вступить в новые владения.

Архаров посылает через стол вопросительный взгляд, и она только совсем легко дергает плечом. Напрашиваешься в гости? Приходи, голубчик, будешь всю ночь шкафы двигать.

Зина чему-то улыбается, поймав их переглядки, а потом отправляется на кухню за главным блюдом вечера.

Гусь шикарен: большой, толстый, в золотистой корочке. Анна нетерпеливо ждет, когда ей достанется ее кусочек, когда в дверь колотят.

— Ну конечно же, — хмыкает Прохоров, отправляясь открывать, — как без этого!

— Без чего? — спрашивает Анна у Голубева.

Механик только вздыхает и заворачивает пирожок в салфетку, как будто собирается прихватить его с собой.

— Здрасти, здрасти, — в столовую заглядывает Феофан, сглатывает, увидев стол и принимает из рук Зины тарелку с едой, — Юрий Анатольевич, ваша очередь. В казино «Элизиум» крупье-автоматон выстрелил в графа Данилевского. Чуть не убил насмерть.

— Как выстрелил? Чем выстрелил? — Архаров уже на ногах, кладет руку на плечо Медникова, удерживая того на стуле.

— А он прям в Данилевского целился? — уточняет Анна. — Разве автоматоны могут отличить одного человека от другого?

Голубев тоже пытается встать, но она хватает его за локоть. Смотрит умоляюще.

— Ну тогда держите, — он протягивает ей завернутый в салфетку пирожок. — Ночь вам предстоит длинная.

Анна бросает последний, прощальный взгляд на гуся и торопится вслед за шефом. Стреляющие автоматоны! Боже, какая интрига!

Конец книги.

Эпилог

Анна Аристова получила восстановление всех своих прав в сентябре 1891 года, и это событие вошло в учебники по юриспруденции.

Спустя месяц она вышла замуж за Александра Архарова к вящему одобрению обоих отцов и сущему огорчению обеих матерей.

Елена Львовна Аристова никогда не осмелилась писать об этом дочери, но своему любимому Илюше нет-нет, да говорила: «ах надо же, сыскарь! Как будто никого приличнее Владимир Петрович не мог найти».

Мария Матвеевна Архарова тоже долго не могла смириться с невестой, у которой такое дурное прошлое и неприличное настоящее. «Женщина в полиции, куда это годится», — жаловалась она дочерям. Однако после рождения первого внука ее позиция разительно изменилась, ведь Мария Матвеевна вдруг поняла, что детская почти в ее полном распоряжении.

Согласно газетам того времени, брак Архарова и Аристовой вызвал немалый переполох в обществе, чему способствовало небывало огромное приданое, которое отец выдал за свое непутевую дочь.

Александру Дмитриевичу пришлось долгие годы отшучиваться от разнообразных намеков на эту тему, что, впрочем, его нисколько не огорчало. Анне нравилось знать, что никогда больше она не будет ни в чем нуждаться.

Реформа семейного права была принята в январе 1892 года, и чета Аристовых вошла в первый десяток тех, кто пожелал воспользоваться правом на развод по согласию.

После этого Елена Львовна уехала с Ярцевым в их имение, где прелюбодеи, наконец, поженились.

С дочерью у Элен отношения так никогда и не стали теплее, однако обе неукоснительно отправляли друг другу по одному письму в месяц.

Владимир Петрович Аристов снова женился спустя жалких два месяца после развода — на молодой вдовушке, широко известной любовью к балам и бриллиантам. Слуги шептались, что красавица крутила своим суровым мужем, как хотела, но кто же поверит в такую нелепость.

Первый в мире ледокол-грузоход был поставлен на дежурство в 1892 году, после чего Владимир Петрович все-таки вернулся к преподаванию.

Григорий Сергеевич Прохоров вышел на службу через несколько месяцев после