Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Есть! — кричит он. — Вы ведь понимаете, Аня? Если волны бьют на десять саженей — это уже вполне себе прибор. Откуда он у вас, говорите?

— Из кармана мертвеца, — объясняет она.

— Мародерствовали?

— Господь с вами, патологоанатом наш, Наум Матвеевич передал.

— Поблагодарите его от меня!

— Стало быть, если есть передатчик…

— Должен быть и приемник, — заканчивает он. — Потому как передатчик без приемника — как валенок без калоши.

— Павел Иванович, нам нужно сделать такой приемник, — твердо говорит она.

— Да уж само собой, — он как будто даже оскорблен. — А отойдите-ка еще на несколько шагов. Крутите, крутите!

До обеда они кружат по его мастерской, проверяя расстояния, потом погружаются в расчеты, потом в чертежи, потом Анна пишет отцу, что не приедет к нему в воскресенье, потому как у нее совершенно нет времени. Напрасно она думает, что после пятничного подписания контракта и пышного торжества Аристову пока не до дочери. Он тут же присылает ответ с требованием объясниться, чем это она так занята.

В воскресенье утром отец влетает в мастерскую Мельникова, сходу вникает во все их открытия, тут же нещадно перечеркивает половину чертежей и расчетов и берется за карандаш сам.

Они с Мельниковым спорят едва не до хрипоты, ведь Павел Иванович считает себя в этой области весьма компетентным, однако и Аристов не сдается, и только Анна тихонько собирает их наброски в одно целое, ловко цепляя удачные находки и одного, и другого. Так что к обеду они берутся за паяльники и отвертки.

— Надо же, как давно я не держал в руках инструмента! — отец вертит в руках плоскогубцы. — Всë бумажки да бумажки, будь они трижды прокляты.

— А вы приходите почаще, — советует ему Мельников, — у меня всегда работы непочатый край.

— Да я уж лучше буду на своих заводах гайки крутить…

Анна только глаза закатывает.

* * *

Что Анна особо ценит в Голубеве — его умение не задавать лишних вопросов. С тех пор как филер Василий таскается за ней не скрываясь, старый механик вполне успешно делает вид, что его вовсе не удивляет такое положение дел.

— Скоро Рождество, Вася, — говорит она утром понедельника, когда они втроем едут в контору.

— Я заметил, Анна Владимировна, — иронично отвечает он.

— У меня для вас есть подарок.

Он смотрит недоверчиво, даже немного испуганно.

— Может, не стоит, — пытается увильнуть бедолага.

Анна торжественно достает из кармана две не слишком изящные коробочки:

— Это пока опытный образец, потом будет лучше. Смотрите, одна такая коробочка может быть у вас, а вторая — у другого филера. Крутите колесико один раз на приемнике — передатчик пищит один раз. Два раза — два, три раза — три. Например, вы условились, что однократный сигнал означает: всë хорошо, не нужно меня спасать. Двойное пищание: помогите, помогите, убивают, убивают. Тройное: вот бы сейчас кислых щей.

Василий проворно забирает у нее обе коробки.

— И на каком расстоянии они пищат? — деловито уточняет он.

— Не больше ста метров.

— Это сколько?

— Сорок шесть саженей.

— Как это работает? — любопытствует Голубев.

— Я вам потом всë подробно распишу, — обещает Анна.

Филера Василия такие мелочи не интересуют. Он увлеченно крутит колесико, слушает писк, а потом уточняет:

— А можно чтобы не пищало, а дрожало? А то какая уж тут конспирация, коли у тебя карман звенит.

— Какой вы хваткий тип, — восхищается она.

* * *

Анна пишет очень длинный отчет — о покойнике, передатчике, даже не ленится лично съездить к Озерову, поздравить старика с праздниками и забрать справку о вскрытии господина, так удачно погибшего под пар-экипажем.

Больше всего ее интересует, кто же придумал такую замечательную штуку и как на него выйти. Она планирует подсунуть свои отчеты Архарову, чтобы тот, в свою очередь, подсунул их штабистам. А ну как иностранные державы балуются.

— Да ну, — говорит Петя, глядя на ее страдания, — ваша коробчонка собрана из самых дешевых железок, такие на толкучке по весу продают. Вы посмотрите на катушку только — это проволоку уже много раз наматывали и разматывали. Не похоже на серьезных людей, а будто мальчишки баловались.

— Мальчишки баловались, — повторяет Анна завороженно, а потом подхватывается и несется к дешевому доходному дому на Вязкой, где обитает талантливый студент Егор Быков.

Он, как ни странно, дома средь бела дня, видит Анну и меняется лице.

— Ну что опять? — спрашивает страдальчески. — Я больше никаких резонаторов не сочинял!

— А вот такую штуку? — она показывает ему коробчонку.

Он бледнеет.

— Анна Владимировна, так это ведь только потехи ради! Так-то мы сами все экзамены сдаем, но иногда просто не успеваешь выучить…

— Вы создали этот прибор, чтобы подсказывать друг другу ответы? — не верит она.

— Да только он пищит больно громко, — отмахивается Быков, — совершенно ни на что не годен. И потом, у нас вообще передатчик старый хрен Прехтель отобрал, да и сгинул вовсе. Запил, небось, это самое обычное дело.

— Человек, у которого был сей прибор, погиб.

— Как? — совершенно пугается студент. — Неужели и с помощью этой приблуды человека убили? Вот люди!

— Нет-нет, случайно, ваша коробчонка в этот раз вовсе не при чем. Прехтель — это преподаватель?

— Сторож. Его жена три года назад выставила, вот он и прикладывается к бутылке. Прикладывался… Да что с ним случилось-то?

— Газеты читать надо, — наставительно отвечает она. — Публиковали ведь снимок, опознать просили… Всем некогда на ничейных покойников любоваться…

— А я-то что!

— Егор, — она спохватывается, что ворчит совершенно на голубевский манер и пытается быть дружелюбнее: — вы же к Аристову на завод целитесь?

— И спасибо вам за рекомендации, уже тружусь там в свободное время.

— А в полиции вы служить не ходите?

— Вот уж увольте! — возмущается Быков, будто она ему что-то несусветное предложила.

А жаль. Анна бы тоже сцапала такого вот воробушка, но хоть отцу от него выйдет толк. Надо проследить, чтобы мальчишку оценили по достоинству.

* * *

Утром в сочельник они трое — Анна, Голубев и Зина — в шесть утра мерзнут у типографии в ожидании