"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Что делать, что делать… хороший вопрос.

Я тяжко вздохнул и, закрывая глаза, сказал:

— Известно, что. Учиться, учиться и ещё раз учиться… раз уж школа всё-таки уцелела.

Глава 52

Эпилог

День выдался солнечный. Причем солнце припекало нещадно. Парадная же гимназическая форма хоть и смотрелась весьма солидно, но на такую жару рассчитана не была. И весьма скоро я ощутил, как по спине бегут ручейки пота. Рубашка моментально к этой спине прилипла, и возникло вполне естественное, пусть и напрочь несоответствующее моменту желание поскрестись.

С желанием я справился.

И даже выражение лица умудрился сохранить правильное: вдохновенное и восторженное одновременно, как и подобает выпускнику гимназии имени Карла Мая.

— Я сдохну, если он ещё минут пять проговорит, — проворчал рядом Его императорское Высочество, Алексей Александрович. Впрочем, сказано это было очень тихо, и взгляд императорской особы ни на секунду не оторвался от трибуны. На трибуне как раз выступал Викентий Станиславович, нынешний уж три года как директор школы.

Нет, человеком он был неплохим, но речи любил со страшною силой. А уж по такому случаю, когда конец учебного года.

И выпуск.

И не лишь бы какой, а Его императорского высочества, пусть и не наследника, но не последнего человека в империи. Исторический, можно сказать, момент. Как тут без речей?

И общество собралось самое что ни на есть подходящее.

Государыня императрица вон на стульчике восседает.

На соседнем — вдовствующая. Великие княгини при них. А вокруг цветник из свитских дам собрался. А дальше уж дружною толпой стоят прочие причастные и не очень, но решившие, что в этот солнечный день просто-таки обязаны почтить присутствием событие столь торжественное.

Ну родители прочих выпускников подтянулись, не без того. В общем, людно и весело.

— А у меня башка треснет, — сказал Метелька в никуда.

— С чего бы?

— От избытка мудрости.

— Столько лет её пихали, должна была бы уже и привыкнуть, — цесаревич переступил с ноги на ногу. — И приспособиться.

— Это как?

— Не знаю. Или мудрость утрястись и улечься. Или башка изнутри под давлением расшириться, — предположил Алешка.

Нет, так-то для венценосной особы он в целом парень отличный. Особенно теперь.

В школе он появился далеко не сразу.

Там вообще школу эту чудом не закрыли, потому как ни директора, ни учителей, даже Георгий Константинович вынужден был прямые обязанности исполнять, а не нас, бестолковых, уму-разуму учить. В итоге до конца года была не учёба, а невесть что.

Но выстояли.

А потом уже и учителя появились. И исполняющий директора, после уж полновесным директором ставший, и всё-то прочее, что по штату положено.

Ну и Алёшка, само собой.

Вообще… теперь как-то вспоминать забавно. Явился весь такой… с личным камердинером, с адъютантом, сопровождением из трех лиц. И всё это вот сопровождение с камердинером и адъютантом на третий день исчезло, потому что Викентий Станиславович, пусть и с виду и мягкий, но тут не отступил.

Или условия общие, или…

Мол, нарушает принципы школы, заветы создателя и вообще, если уж их высочество собрался на народ поглядеть не через дворцовую ограду, то пусть играет по общим правилам и в одной песочнице. Нет, всякое было… разное… так сказать, сошлись продукты разных эпох и систем воспитания, чтобы эту самую песочницу делить. Седины мы дражайшему Викентию Станиславовичу добавили изрядно. Но как-то оно устаканилось.

Утряслось.

И… стоим вот, делаем вид, что прямо каждое слово ловим. Незаменимый, к слову, навык. А главное, ловим. Если кто дернет, то оттарабаню прямо по писаному… но мрачный взгляд сестрицы, которая в первом ряду, прямо рядом с Великой княгиней Еленой Ивановной устроилась, даёт понять, что она-то не обманулась.

И Метелька под этим взглядом выпрямляется, правда, хватает ненадолго.

Танька только с виду грозная.

Как же, теперь не просто так, а целая статс-дама, что обязывает. Её тогда государыни в свиту пристроили да там и оставили.

Впрочем, не буду врать, что всё просто. Непросто.

Многим пришлось не по нраву такое вот возвышение невесть откуда возникшей девицы, которая, может, и Громова, но… репутация-то у рода не самая лучшая.

И прорывы.

И безумие. Всё припомнили. А сверху и исчезновение наше. Точнее Татьянино. С Тимохи или меня спросу нет, мы хоть заисчезаться можем. А вот ей — ни-ни.

Где она была?

Как жила? Версий появилось столько, одна другой гаже. Ладно, за эти годы слухи с большего облеглись, но завистников меньше не стало. Шипят, ворчат, сочиняют. А уж когда свадьба сестрицы состоялась, так многим прям припекло. Иные ядом аж захлебывались, некоторые прямо заявили, что брак этот чересчур уж поспешен.

Что человек, положения и перспектив Николая Степановича, может найти невесту и поприличней.

А эта…

Нашлись и те, кто в лицо высказались. А одна особа высокородная, но умом не отличающаяся, и вовсе при встрече отворачиваться начала демонстративно. И других кур подбила. Ещё петицию составили, чтоб, значит, Татьяну, которая самим своим присутствием порочит высокое звание фрейлины — тогда ещё она фрейлиной значилась — от двора отлучить, а лучше вовсе уж в монастырь отправить. Тогда как раз началось повальное, можно сказать, паломничество. Многие люди ощутили в себе острое желание покаяться в грехах и послужить высшим силам. А что к месту службы отправлялись из зала суда, так это детали.

В общем, ту петицию Великая княгиня в камин отправила и громко заявила, что, дескать, она с Татьяной общается с удовольствием и не чувствует, чтоб её моральному облику от этого общения ущерб приключался. А если для кого её двор не достаточно морален, то и не надо на него время тратить.

А там и Николя оскорбился.

И дед Одоецкой, возглавивший новое министерство, отхватившее у Гильдии немалый кусок полномочий и власти, его поддержал… и в общем, как-то кто-то даже и отбыл, пусть не в монастырь, но в мужнину усадьбу, за хозяйством следить.

Это повлияло сильнее слов.

Нет, как я понял завистников меньше не стало. Но шипение поутихло, да и в лицо больше никто не рисковал высказываться.

Одоецкой, кстати, досталось не меньше.

В историю с уходом в монастырь, само собой, не поверили. И в свете шептались про побег из дома, брак без благословения то ли с военным каким-то, то ли вовсе с лакеем. А он её, само собой, бросил в тяжелом положении.

И помолвка