"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Преподаю в МВТУ. А вам, молодые люди, советую почитать Штернфельда. Его «Искусственные спутники Земли» в библиотеке есть. Только ищите первое издание Штернфельда, 1958 года, синяя обложка. Там… — он понизил голос, — … приложения с примерами расчётов есть. В новых тиражах-то их заменили на схемы без цифр.

Когда мужчина ушёл, Володя глянул на меня горящим взглядом и присвистнул:

— Вот это удача! Значит, правду говорят, что в буфете Политеха даже профессора чаёвничают.

Я, задумчиво водя ложкой по варенью на блюдце, обронил:

— А ведь Штернфельд сегодня намеренно не сказал про сроки лунной экспедиции. Ты заметил? Сравни: в 1961-м обещали «к 1970 году», а сегодня — «в перспективе».

Володя вдруг понизил голос, оглянулся и подался вперёд:

— Мой брат в Саратове на авиазаводе работает — они там агрегаты для тех самых самолётов делают. Так вот, механик один, который с испытателями ездит, рассказывал… — он облизал губы и зашептал: — будто в Жуковском видели новую машину — не самолёт, но и не ракета… Говорят, кабина на троих, а крылья — как у ласточки!

Я резко поднял бровь — это уже пахло нарушением режима:

— Ты это где услышал?

— Да так… в заводской столовой болтали, — он махнул рукой и откинулся на спинку стула. — Может, брешут, конечно. Но брат говорит, их цех вдруг на сверхурочные посадили, чертежи какие-то странные пришли…

Мы ещё час болтали о мирном космосе, пока уборщица не начала сердито греметь тазами, вытирая со столов. Когда Володя говорил о космосе, его круглое лицо с родинкой на подбородке преображалось. Короткие пальцы в чернильных пятнах чертили в воздухе замысловатые траектории, а голос срывался на фальцет от возбуждения. Видно было, что этот паренёк из рабочей семьи знает о космосе очень много.

На улицу мы вышли, когда уже стемнело. Фонари отражались в лужах, как те далёкие звёзды, о которых только что говорил Штернфельд. Из репродуктора у кинотеатра лилась мелодия «Севастопольский вальс». Значит, уже 21:30, началась вечерняя музыкальная передача.

Дождь прекратился, и мы с Володей с удовольствием прошлись до остановки, болтая о всякой ерунде. На прощание он сунул мне бумажку с адресом:

— Если что — я в общежитии МАИ на Дубосековской, 4/6. Только, понимаешь… после десяти вечера меня спрашивай как «Володю с третьего этажа» — вахтёрша посторонних не пускает.

Когда трамвай Володи скрылся за поворотом, я вдруг заметил краем глаза тот самый серый «Москвич», который видел днём. Он стоял в тени, с потушенными фарами. Я медленно пошёл пешком, насвистывая «Севастопольский вальс», но спину будто сверлили невидимые глаза наблюдателя, притаившегося в темном салоне автомобиля.

Глава 12

Утро началось с уже привычного резкого звонка будильника. Я потянулся, выключил его и сразу же встал — организм стал привыкать к ранним подъёмам. За окном едва светало, но город уже начинал просыпаться: где-то вдалеке гудел трамвай, а с кухни соседей доносился запах жареного хлеба.

Включил радио и приступил к зарядке. Размял шею, сделал несколько наклонов, а затем и отжимания. Уже сорок раз, без остановки. Потом пресс. Потом приседания. Тело отзывалось только лёгкой приятной болью.

Теперь, когда мышцы разогрелись, я надел спортивные брюки, майку, кеды и вышел на улицу. Воздух был по-осеннему свежий, с едва уловимым запахом мокрого асфальта после вчерашнего дождя. Первые шаги всегда тяжёлые, но уже через пару минут тело вошло в ритм. Бежал по привычному маршруту: через дворы, потом вдоль сквера и к школьному стадиону.

Когда стадион показался впереди, дыхание уже стало ровным, всё тело разогретым. Именно тогда я и заметил дядю Борю, который топтался у входа, явно не зная, с чего начать. Его спортивный костюм, когда-то синий, выцвел до серо-голубого оттенка, на локтях проступили потертости. На ногах надеты кирзовые сапоги, явно не предназначенные для бега.

— Дядь Борь? — удивился я, замедляя шаг. — Ты чего здесь в такую рань?

Сосед стоял в своём потрёпанном наряде, несмело разминал колени и смотрел на дорожку с видом человека, готовящегося к каторге.

— Ага, это я, — хрипло ответил он, поднимая голову. — Не ждал, да?

— Не то слово. Так чего?

Дядя Боря фыркнул, потёр ладонью щетинистую щёку.

— Э-э… Да вот… Давно собирался, — сказал он, глядя куда-то за мою спину. — После того случая… — дядя Боря резко оборвал себя, сменив тему. — В общем, хватит киснуть. Посмотрел на тебя — пацан пацаном, а такой упорный. Каждый день тут мелькаешь, как по часам. А я? — Он шлёпнул себя по брюшку. — Живот отрастил, как у председателя.

— На меня? — опешил я и заметил, как взгляд соседа на секунду задержался на восточной трибуне. Там, где обычно собирались местные алкаши. Пустые бутылки из-под портвейна всё ещё валялись под скамейками, поблёскивая в лучах солнца.

— Ну да.

В его голосе прозвучала какая-то застарелая, глубокая горечь. Я знал, что дядя Боря когда-то хотел стать лётчиком, но что именно с ним случилось — нет. Он так и не рассказал мне об этом. Только оговорки в разговорах с соседом проскальзывали, что «не повезло», да «не по своей вине».

— Хватит, — резко сказал он, будто отгоняя мысли. — Решил — пора двигаться дальше. Начну со здоровья. В общем, это самое… Пиво бросаю. Вот, бегать начинаю. Потом, может, и с куревом завяжу.

— Да ты герой, — ухмыльнулся я.

— Ага, герой, — проворчал он. — Ладно, чего стоим? Побежали, что ли?

— В сапогах будешь бегать?

— Я в армии только в них и бегал.

— На сегодня сойдет, а к следующей тренировке купи кеды в «Спорттоварах».

— Ну ла-а-адно…

Мы начали с медленного темпа. Дядя Боря пыхтел, как паровоз, но держался. Первый круг прошли нормально, на втором он начал отставать. К середине второго круга его дыхание стало хриплым, лицо покраснело.

— Всё… — выдохнул он. — Хватит, — поднял голову, и я увидел в его глазах странную смесь — и злость на себя, и какое-то новое упрямство. — Ты беги… Я… потом догоню.

Дядя Боря плюхнулся на скамейку и достал из кармана смятую пачку сигарет. Пальцы его дрожали, когда он пытался вытащить одну сигарету. Я видел, как он сжал зубы, вдруг резко смял всю пачку и швырнул её в урну.

— С сегодняшнего дня — завязываю, — пробормотал