Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

висело в воздухе, словно испарилось, сменившись каким-то новым, еще более зловещим предчувствием. Господин Как-Вас-Там, которого я, наконец, разглядела при свете, замер на лестнице. По нему было видно, что эту гостью он не ждал.

Я, если честно, представляла его себе совсем не таким. Мне казалось, что он не показывается мне на глаза, потому что его не устраивает его внешность. Но сейчас, я, откровенно говоря, терялась в причинах этого поступка.

Черты его лица были словно высечены из камня, резкие и властные. Длинные, черные как вороново крыло, волосы обрамляли лицо, ниспадая волнами на широкие плечи. В них чувствовалась какая-то дикая сила, неприрученная и опасная.

Его взгляд… О, этот взгляд пронзал насквозь. Зеленые, словно изумруды, глаза смотрели с таким презрением и холодом, что по спине пробегали мурашки.

Поджатые губы говорили о твердом и упрямом характере, каким он, собственно говоря, и обладал, а легкая щетина на волевом подбородке придавала ему какой-то звериной привлекательности.

Но больше всего меня поразили его руки. Огромные, мускулистые, с переплетающимися венами. Руки, способные как созидать, так и разрушать.

Он стоял, скрестив их на груди, словно неприступная скала, излучая вокруг себя ауру власти и опасности. В нем чувствовалась какая-то темная, завораживающая сила, которая одновременно притягивала и отталкивала. Он был воплощением греха и искушения. И я мозжечком чувствовала, что этот мужчина принесет в мою жизнь только беды.

— Кристина, — произнес он с явной неохотой и в его голосе не было ни капли тепла. На лице читалось отнюдь не ликование, скорее, глубочайшее раздражение.— Что ты здесь делаешь?

— Как что, малыш? — расхохоталась Кристина, сверкая своими белыми зубами. Она прошла в холл, оглядывая все вокруг с презрительным видом. — Я вернулась домой! Неужели ты не рад?

Рад? Да у него чуть ли не молнии из глаз сверкают! Я наблюдала за всем этим, как за представлением в цирке, честное слово. Ярость, беспомощность, любопытство — в моей груди бушевал настоящий ураган эмоций. А сказать я не могла ничего.

«Проклятый колдун!» — выругалась я про себя и отметила едва заметную ухмылку на лице хозяина поместья, будто он услышал мои мысли.

Но ведь этого не может быть? Или может?

— Что-то ты совсем запустил наше поместье, малыш, — продолжала щебетать блонда, проводя пальчиком по пыльной поверхности перил. — Здесь паутины больше, чем в склепе моего покойного дедушки!

Она вдруг обратила внимание на меня, стоящую в холле, всклокоченную и злую, потому что ровно до ее появления я намеревалась драться с тем, кто в миллион раз сильнее меня.

— А это что за мышь? — спросила Кристина, окидывая меня надменным взглядом. — Новенькая служанка?

«Как же тебе повезло, что я не бью женщин!» — чуть ли не скрипнув зубами от злости, подумала я про себя, прожигая блонду гневным взглядом.

— Это моя управляющая, — отрезал господин Как-Вас-Там, резко беря блондинку под руку и направляясь прочь из холла. — Пошли!

— Разбери мои вещи, мышь, — кинула мне через плечо эта хамка.

Я осталась стоять одна посреди холла, чувствуя, как во мне закипает ярость. «Верни мне голос, козел!» — мысленно я его почти задушила.

— Пока нет, — раздалось хриплое у меня над ухом и в этот раз я не вздрогнула, потому что была чересчур зла. — Ты очень привлекательно молчишь. Обед был великолепен. Приготовь такой же ужин.

Голос стих, а я сжав до боли кулаки, отправилась на кухню. Там я начала крушить все, что попадалось под руку. Сковородки летели в стену, тарелки разбивались вдребезги. Корди, как всегда, появилась вовремя. Она подлетела ко мне и попыталась остановить мой гневный порыв.

— Успокойтесь, милая леди! — запричитала метла, цепляясь за подол моего платья. — Не стоит так расстраиваться!

«Как не стоит⁈ — зарычала я про себя, вырываясь из ее хватки. — Этот подонок подделал договор! Да, за такое в тюрьму сажают! А еще эта Кристина… Кто она вообще такая⁈ Бывшая жена? Любовница?»

Моя гневная бравада осела внутри меня свинцовым камнем обиды и горечи, потому что высказать все, что я думала в тот момент вслух — у меня не было физической возможности. Был риск задохнуться от переполняющих меня чувств, поэтому резко остановившись посреди кухни, я сделала глубокий вдох и медленно выдула из наполненных легких все, что я думала о происходящем.

— Вы так из-за Кристины расстроились? — догадалась Корди, тяжело вздохнув.

Я неопределенно пожала плечами, оглядывая весь тот бардак, что я только что учинила своими руками. Сказать точно из-за чего я расстроилась было сложно, потому что это был целый букет слов и действий.

— Он жил с ней некоторое время, — стала рассказывать метла. — Довольно продолжительное, если так задуматься. Но особо теплых чувств к ней не испытывал. Она дочка близкого друга его покойного отца и последней его волей было, чтобы хозяин женился на Кристине. Но ей надоело ждать, пока хозяин выполнит волю отца и она ушла. Чего сейчас вернулась, ума не приложу.

«Ушла, а теперь вернулась? — нахмурив брови уточнила я, все никак не привыкнув, что меня не слышат. — Что-то он не похож на того, кто так легко примет такую вертихвостку обратно!»

— Вам бы лучше не злить хозяина, милая леди, — если бы у Корди была голова, клянусь, она бы ей сейчас назидательно качала. — Он может и играет нечестно, но в обиду вас точно никому не даст.

«С чего ты это решила? — я подозрительно посмотрела на метлу из-под нахмуренных бровей. — Будет действовать по принципу „со своими игрушками — я играю сам“?»

— До вас никто и часа не продержался, — честно призналась Корделия. — А вы уже как сутки тут и он с вами даже договор подписал.

«Ага, — фыркнула я, подбирая осколки разбитой посуды. — Договор на мою душу. Чертов дьявол!»

— Давайте, я лучше помогу вам тут все прибрать? — высказала Корди свое предложение, а я не стала отказываться.

Мне нужно было привести мысли в порядок и решить, как быть дальше, а лучшего способа для этого, чем уборка — я не знала.

Следующие пару часов я провела на кухне, приводя помещение в порядок. Корделия не бросила меня ни на секунду, без слов понимая, в чем мне нужна помощь и болтая за нас двоих.

К вечеру, единственное, чего я хотела — это чашку горячего кофе