Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед

— Молчать! — старик приказал это таким тоном, что мир, казалось, содрогнулся от силы, заключенной в его голосе. Даже костер припал у земле, пламя потускнело и сжалось.

Эмрис тоже поднялся с камня и показался Джеймсу древним разгневанным божеством, вот-вот готовым испепелить неразумного смертного молнией. Он откинул полы плаща, и Джеймс мог поклясться, что услышал хлопанье вороньих крыльев. Старик шагнул вперед. Казалось, он еще вырос. Глаза смотрели холодно и… величественно.

Джеймсу почудилось, что годы, накрепко приросшие к телу старика, просто отвалились за ненадобностью, и перед ним стоит хотя и не молодой, но никак уж не старый человек… вот только человек ли? Глаза под спутанными седыми волосами были острыми, как бритвы, они совсем не выглядели тусклыми, как у большинства пожилых людей, а вот мудрыми были несомненно, и еще какими-то нездешними. Да и не бывает у людей глаз с золотистым оттенком, как у волка или ястреба.

Подняв посох, Эмрис крутанул им в воздухе. Ветер немедленно ответил на этот жест порывом, от которого пламя костра взметнулось, из огня вылетел клуб дыма и окутал обоих. Джеймс уже не был собой — сейчас он снова стал солдатом, что, стоя на вершине холма, чутко принюхивается к запаху дыма, сжимая в руках оружие.

— Нет уж, дружок, смеяться над собой я не позволю! — Эмрис презрительно сплюнул.

Джеймс зачарованно смотрел на странно изменившееся лицо старика. В нем читалась первобытная дикость, знакомая по лицам афганских повстанцев, которых ему случалось брать в плен и допрашивать. Кем бы ни был его таинственный собеседник, перед ним стоял настоящий фанатик, как и те, в горах, да нет, просто сумасшедший!

— Можешь считать меня дураком. Можешь сумасшедшим. Думай, что хочешь, но не вздумай смеяться надо мной. Никогда!

— Простите, — тут же извинился Джеймс. — Искренне, между прочим. — Но, согласитесь, это же форменное безумие! Я имею в виду вот это все, — он махнул рукой в темноту.

— Ладно. Если это так тебя достает, в следующий раз мы встретимся в более спокойной обстановке, — с иронией заверил Эмрис. Голос его при этом отнюдь не утратил силы и остроты. — Спокойной ночи, капитан Стюарт.

Эмрис повернулся и начал спускаться по склону холма, оставив Джеймса смотреть ему вслед.

— Давайте я вас провожу, — окликнул Джеймс. — Ночью здесь плохо ходить. Ничего не стоит упасть и свернуть себе шею. Ну и вообще…

Он замолчал. Говорить было не с кем. Эмрис исчез.

Джеймс вернулся к шоссе. Машина так и стояла на обочине. А вот сиреневого «Рейндж Ровера» и след простыл, и на дороге в оба конца — ни одного огонька. Он оглянулся на вершину холма. Костер прогорел, виднелось лишь слабое красноватое свечение угольков, да и оно быстро угасало.

Джеймс сел в машину, и тут же начал накрапывать дождь. Он повернул ключ зажигания, включил фары и дворники. Под щеткой дворника со стороны водителя торчал белый прямоугольник карточки. Джеймс открыл дверь, протянул руку и достал карточку. В свете приборной панели прочитал: «М. ЭМРИС» и лондонский номер телефона.

Сунув карточку в карман куртки, он развернулся и уехал. Всю дорогу до дома его не оставляла мысль: а что если старый ворон прав, и Блэр Морвен в самом деле принадлежит ему?

Глава 3

Что за ночь, устало подумал Джеймс, останавливая машину на гравийной дорожке позади Глен Слугейн Лодж. Его единственный дом — коттедж старого Гилли, который Джеймс отчаянно пытался спасти от поглощения остальной частью спорного поместья покойного герцога. Вылезая из машины, он вспомнил о папке с документами на переднем сидении.

— Никакого покоя, — вздохнул он, забрал папку и вошел в дом, пройдя через короткую прихожую сразу на кухню. Бросил папку на кухонный стол и некоторое время смотрел на нее, испытывая сильное желание наплевать на все и покончить с этим.

Можно с утра позвонить адвокату, размышлял он, и попросить еще день на ознакомление со всей этой хренью. В свете национальной трагедии Хоббс, вероятно, согласился бы. С другой стороны, Джеймс сам просил Хоббса дать ему посмотреть эти бумаги. Ему и так сделали одолжение, отдав их на ночь. Наверное, лучше все-таки посмотреть…

Снял куртку, он сделал себе большую кружку крепкого растворимого кофе, подвинул стул и уселся за стол. Придвинул к себе папку и развязал тесемки. Внутри были юридические конверты, документы официального вида, перевязанные черной лентой, выцветшая зеленая бухгалтерская книга и скрепленные пачки бумаг — все это он должен был изучить в надежде обнаружить улику, которая поможет обосновать его претензии на дом и землю.

Порывшись в бумагах Джеймс понял только то, что и так знал. Главная проблема заключалась в том, что герцог Морвен — не тот, который недавно умер в Австралии, а тот, у которого служил его отец: тот, кто завещал собственность родителям Джеймса в знак признательности за службу отца в качестве егеря и доверенного лица — написал заявление о передаче имущества, но так и не собрался оформить его должным образом. Старый герцог умер, не оставив завещания, и поместье перешло к его австралийскому двоюродному брату, не отличавшемуся особым здоровьем. Тот совершенно не заинтересовался поместьем, даже ни разу не приехал посмотреть на него.

И вот этот пожилой двоюродный брат скончался в Сиднее. Четкие размеры недвижимости так и не были установлены, а родители Джеймса тоже вскоре умерли — с разницей в две недели. Ситуация усугублялась еще и тем, что активы австралийского кузена перешли к консорциуму спекулянтов недвижимостью, которые наняли девелоперскую фирму для осуществления плана по превращению Блэр Морвен в спа-курорт для престарелых и гольф-кондоминиум для состоятельных старцев.

На самом деле все было сложнее. Слишком много юридических неясностей, связанных с разницей законодательства двух стран. Даже абердинская адвокатская контора, ведущая дела старого герцога на протяжении пяти поколений, пришла в замешательство. Джеймс очень просил их посмотреть, вдруг упустили какой-нибудь важный факт. Вот ему и выдали все документы, относящиеся к делу, чтобы он сам их посмотрел.

Он со вздохом убрал скрепку и взял первый лист. В руках у него оказался старый грант на право лова рыбы в реке Ди, протекавшей через поместье. Взглянув на подписи, он узнал каракули отца. В качестве джилли — этой типично шотландской смеси слуги, проводника и егеря, которая со