Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

Гул, доносящийся от артефакта, перешёл в тонкий звон на грани слуха.

Скачок!

И мы всей кучей покатились по дну десантного отсека. Качнуло. Нас придавило ускорением. Аппарель с лязгом закрылась.

Под нами с треском расцвели первые бутоны чёрного льда.

— Что там? Орлов, вы на связи? Отвечайте! — из динамиков вдруг прорвался голос Маресьева.

— Операция окончена. Забирайте кого сможете из десанта. Времени у вас немного. Как только лед доберётся до живых людей, процесс ускорится.

— Наблюдаем сработавшее заклятие. Распространение со скоростью…

Я закрыл глаза и вырубился.

Глава 25

ЭПИЛОГ

для тех, кто уже прочел 24 главу, мне приснился Алексей и сказал что я наврал) Так что эпизод с Занозой немного изменился.

Я стоял, глядя на кенотафы Ветра и Свирели. Прах их тел развеялся ветром над северной тундрой. Здесь же были только надгробия.

Если бы был выбран другой район высадки… Если бы я действовал быстрее… И ещё десяток «если бы». Все говорят, что к потерям привыкаешь. Не знаю. У меня не получается. Мне говорят «не зацикливайся. Сосредоточься на живых». Но я не зацикливаюсь. Просто прихожу сюда, даже не знаю точно зачем. Договорить о том, о чём не успели? Попросить прощения? Нет. Всё не то. Может быть, просто чтобы не забыть уплаченную за победу цену. Чтобы не забывать — цена есть всегда.

Я нагнулся к плите с надписью «Рудницкий Олег Иванович». Годы рождения и смерти. Перечисление наград. Медальон с фото. На фотографии Ветер был совсем ещё молодой и улыбался в камеру. Лукаво, с прищуром, как будто затеял какую-то каверзу. На этой фотке настояла его жена.

Я приложил свою «счастливую» монету в конце списка наград и обратился к огню. Камень нагрелся, размягчился, и я вдавил империал в ставшую податливой основу. Камень застыл, навсегда фиксируя монету одной стороной. Этот раунд закончен, и его уже не переиграть.

Императрица имела вид недовольный и высокомерный, но меня её мнение не волновало.

— Я вам говорил, что вы создаёте новое будущее, — в горле скрипнуло. — И это правда. Вы его создали. Мне… очень жаль, что вы не можете его увидеть. Я… я приду ещё.

Опустив букет цветов на плиту Свирели, я похромал к стоящей чуть в стороне Истоминой. Мария всегда ездила сюда со мной. И всегда держалась чуть поодаль, словно давала мне пообщаться с могильным камнем наедине, без свидетелей. И, в отличие от многих других, никогда эти поездки не комментировала. Просто лучшая в мире супруга. И единственная.

Ксения полностью попала под влияние княгини, и та с энтузиазмом взялась устраивать личную жизнь «бедняжки». Скорее всего, если бы я сказал Ксении «не уходи», она бы осталась. Но я ничего, кроме чисто братских чувств, к ней не испытывал. Так что ситуация с моим «фиктивным браком» разрешилась ко всеобщему удовольствию.

* * *

Не помню, что случилось после того, как я перенес нас «фазовым скачком» в брюхо «Немезиды». Я отключился на двое суток. Ребята позаботились, чтобы нас с Занозой и Кабаном переправили на «Невский». Госпитали капитальных кораблей были забиты ранеными и искалеченными десантниками и членами экипажей. «Невский» умудрился подобрать остатки команды «Добрыни» и десанта.

Несмотря на мои титулы и то, что заняться мной приказал лично Маресьев, ногу мне приживили обратно не очень качественно. Впрочем, спасибо и на этом. Хорошие целители, когда я найду время к ним обратиться, вполне способны справиться с моей лёгкой хромотой.

Заноза выжила просто чудом. Выстрелом ей выжгло печень. Никто не хотел ей заниматься. И тогда Красавчик с Кабаном поставили её кровоток на фильтрацию через печень Кабана. Какой-то целитель под дулом пистолета провёл эту фантастическую операцию. Выжили оба. Кабан получил необратимые повреждения гармониума, но физиком он был и остаётся просто потрясающим своей живучестью.

Красавчик и Задира вообще вышли из заварушки без серьёзных ранений.

Из восьми тысяч человек, отправившихся в поход, назад вернулось не больше пяти. Из них половина — тяжело раненые. Часть из них остались калеками. Протезирование за счёт Трона, естественно. Очень благородно.

Наша экспедиция увенчалась оглушительным и полным успехом. Камеры зафиксировали, как наросты чёрного льда облепили «дворец» — гигантский снежный иглу. Какое-то время лёд словно не мог проникнуть сквозь преграду. А затем снежный купол исчез под напластованиями ядовитого заклинания древних. По данным разведки, чудовищным артефактом было уничтожено до семидесяти пяти процентов городской застройки столицы Белой Орды. Ориентировочные потери противника — в районе двух миллионов «мутантов». «Мутанты» — это слово из официальных сводок и заявлений. Видимо, оно должно было показать, что погибшие не были людьми. А значит, и жалеть не о чем. Я же помнил, что это тоже часть цены. Вот уж в их смерти точно виноват только я. Об этом я вообще ни с кем не говорил. Но не думать не мог. И я уже решил, что я буду делать, чтобы этот мой поступок не остался просто бессмысленным массовым убийством.

Этот налёт широко освещался в имперских СМИ. Рейтинги Трона в стране взлетели до небес. Всех участников наградили. Многие стали публичными персонами и «героями империи». Я потребовал, чтобы имя людей, активировавших артефакт, осталось неизвестным. Решение было единогласно поддержано всеми членами команды. Всеми выжившими. Регент милостиво согласился засекретить эти данные. Версия СМИ была такова, что «Воронежский меч» активировали сами ордынцы. Наши маги «заморозили процесс» — и империя вернула подарочек отправителю.

Я не стыдился того, что сделал. Но и не собирался становиться единственным негодяем в этой истории.

В имперском общественном поле слова «геноцид», «кровавые палачи регента» и прочие не совпадающие с официальной позицией ядовитые речи, звучали глухо. Так. Бубнеж оппозиции. Наши же «иностранные партнёры» просто на говно изошли. В мире поднялся дикий вой, вызванный подспудным страхом, что империя «может повторить». Только уже не с северными дикарями, которых по сути никому жалко не было, а во вполне «цивилизованных» землях. Никакие официальные заверения Трона о том, что империя более не обладает этим оружием, не действовали.

Кучи общественных организаций требовали каких-то расследований, международного суда над «кровавыми преступниками» и взывали к властям своих стран, призывая их вступить в войну на стороне Турции. Власти реагировали отстранённо, но тревога по поводу «монополии на оружие судного дня» прорывалась и в официальных заявлениях.

После окончательного разгрома сил Синей и Золотой Орды турки запросили мира. Было заключено соглашение о прекращении огня, велись переговоры. Но,