Два в одном: Во все тяжкие - SecretKeeper

«Наши» бандиты коротко посовещались между собой и рыжий ответил:

— Если вы вломитесь — то первые двое, кто сунется — останутся тут лежать. Плюс этих шнырей вы не получите, мы их просто кокнем или используем в качестве живых щитов!

Снаружи кто-то засмеялся и ответил со странно знакомым акцентом:

— Хо Рин, крыса трусливая! Это Танака. Но ты и сам думаю меня узнал. У меня приказ: доставить госпоже Яромира Харта и всех, кто с ним. Он должен быть наказан за свою наглость и длинный язык. И он будет наказан.

Вдох застрял у меня в груди, а сердце пропустило удар. Твою мать. Еще и Сирогане! Если они нас получат… наши призрачные шасы выжить вообще упали ниже нуля.

— Поэтому, слушай сюда, — продолжил бандит снаружи. — Я знаю, что Харт у вас. И я знаю, зачем он вам. Так вот, поверь, то что его в наказание за дерзость по отношению к госпоже — по сравнению с тем, что придумали вы намного… интереснее. Еще и его дружкам перепадет. Ты меня знаешь, и должен понимать: я в любом случае заберу их, нарушить приказ госпожи для меня… проще умереть. Только в первом случае — я заберу лишь этих крысят, а во втором — просто закину пару гранат, подожду пока вас взрывом перемешает с бетоном как в блендере. Возьму ваши головы как доказательства госпоже…

— Вы не можете на нас напасть! Это нарушение договора о перемирии! — закричал азиат, и на его лице проступила испарина.

— Да мне все равно. Если я не выполню приказ, мне так и так прикажут умереть. Так что терять мне нечего. Вам на подумать — тридцать секунд, после этого говорить с вами будет уже взрывчатка. Время пошло.

— Хорошо, мы согласны! Черт бы тебя побрал, забирай их, Танака! И помни, ты обещал, что вы уйдете больше никого не тронув, если их получите!

— Мои люди входят! Оружие на пол! Чуть что — кидаю гранаты!

Мазанакис скривился, и дал знак своим, те побросали оружие.

— Ну, значит судьба, — ухмыльнулся он, глядя на меня. — Мне тебя даже жаль, отброс. Знаю я этих палачей. Ты будешь умолять, чтоб тебя убили…

В этот момент вовнутрь юркнули трое, держа бандитов на прицеле. По одному приблизились к нам троим. Девушку грубо схватили за руки, вырвали провода из «звенящей рубашки» и так и поволокли к выходу. Второй подхватил лежащего в отключке Лешку, перекинул через плечо и ретировался.

Еще один приблизился ко мне, оттолкнул бандюгана, придавившего меня к полу, рывком поднял на ноги и подтолкнул в сторону выхода. Замыкали группу двое крепких парней в косухах с автоматическими пистолетами направленными на Мазанакиса и его людей, которые пропустили нас, двинувшись следом за нами, пятясь спиной вперед и удерживая грека и его банду под прицелом.

Нас выволокли на воздух и подвели поближе к двум черным тонированным внедорожникам. Двери одного из них были приоткрыты, а возле стоял тот самый крупный японец со шрамом на левой щеке… Навстречу странным бородатым и неухоженным боевикам выскочили двое азиатов, одетых в аккуратные строгие дорогие костюмы. Нас перехватили, осторожно, но настойчиво затолкали в авто, забрались следом, машина загудела и рванула с места, петляя на поворотах и набирая скорость.

Все произошло так быстро, что я даже толком не успел испугаться и осознать, что положение похоже стало еще хреновее. По крайней мере — мой внутренний дерьмометр зашкаливало.

«Я не боюсь! Страх убивает разум! Страх — это маленькая смерть влекущая полное уничтожение. Я встречу свой страх лицом к лицу…»

Перестать бояться. Я точно знаю дату моей… ну если не смерти, то утраты контроля над телом. А до того — я неуязвим.

Я сделал глубокий вдох, открыл глаза и посмотрел на сидящего напротив крупного японца, все с тем же вселенским спокойствием на лице и шрамом на левой стороне лица. Слева от меня Леха встряхнул головой, очнулся, повертелся по сторонам. Его лицо было сплошным синяком, но голос был вполне бодрым.

— Ярик, что… где мы? Что произошло?

Я хотел было подать знак, чтобы он заткнулся, чтобы не говорил со мной — если покажет привязанность ко мне, то станет целью для этих… а так он им не интересен, может выбросят где-то на дороге. Шансов не очень много, но если к нему нет претензий — могут и не тронуть. А их нет. И до этого Сирогане не проявляли агрессии без явной причины. Которой тоже нет.

— Ярик! — повысил голос Алексей. — Ответь, что происходит!

Глянув на него исподлобья я сделал знак вести себя потише, всерьез ожидая, что ему сейчас пропишут «успокоительного», чтобы вел себя потише. Заставил себя замереть, ожидая что сейчас кто-то из этих его просто…

— Тише, Лешка, — прошептала Катюха дрожащим голосом. — Нас взяли… похитили другие… кто-то. Перезахватили.

Тот удивленно уставился на нее, а я подвис, призадумался, внимательно окинув взглядом обстановку и новых похитителей. Никакой реакции. Никакой агрессии.

Прокрутил в голове события последних пяти минут, и неожиданно мне пришла в голову дичайшая идея. Настолько безумная, что хотелось покрутить пальцем у виска и самому себе сказать, что я наивный мечтатель. Это ведь невозможно, правда?

— Кать, — тихо позвал я. — Ответь на один вопрос. Этот человек — не тот, кто тебя сталкерил последние пару дней? — я внаглую кивнул в сторону здоровенного японца со шрамом.

— Нет, — отрицательно покачала головой девушка. — Тот… он остался там, он был в той банде…

Я все еще ждал, что на нас сейчас рявкнут, чтобы мы заткнулись. И ничего. Никакой реакции. И я с каждой минутой расслаблялся все больше, потому что в моей душе ледяной холод медленно отступал, уступая место другому чувству.

Катька всхлипнула, закусила губу, ее челюсть задрожала.

— Ярик… мы… нам хана, да? — спросила она сквозь слезы.

Будучи уже почти уверенным в своей правоте, закидываю еще одну удочку прежде, чем поделиться с девушкой, тем, что ей сейчас нужнее всего. А именно — надеждой.

— Извините, — привлек я внимание здоровяка, слегка подняв руку. — Можно вас попросить? У вас не будет немного воды? У девчонки сейчас обморок случится…

Японец безучастно глянул на меня, потом молча протянул руку, щелкнул защелкой панели и в его руке оказалась начатая бутылка минералки без газа. Он протянул ее мне, и отвернулся к окну. А я расплылся довольной улыбкой, выдохнул, и тихо рассмеялся истерическим смехом, испытав неописуемое облегчение.

— Ты чего? — осторожно спросил Леха, а я кинул