Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

Оперные деньги я практически не тратил. Да что не тратил, в руках не держал. Поступали они на сберкнижку, и, как только сумма достигала двенадцати тысяч, я открывал срочный вклад и переводил деньги на него. Это давало триста шестьдесят рублей в год с каждого вклада, а таких вкладов, считая с дедушкиными, у меня немало. То есть я могу жить только на проценты, не трогая капитал, более того, капитал продолжает рост. Но и проценты я не трогал, зачем? Спорткомитет назначил мне стипендию в двести рублей, «Динамо», после того, как я стал чемпионом СССР, ещё сто двадцать, плюс студенческая пятьдесят — получалось триста семьдесят. Деньжищи! Содержание дома, плата Вере Борисовне, закупка провизии, бензин для автомобиля и прочие житейские траты будут забирать сто восемьдесят рублей — это максимум. Сто девяносто, стало быть, переходили на карманные расходы. А какие у студента карманные расходы? Пустяки.

И выходит как-то нелепо, глупо, странно. Деньги у меня есть, и деньги немалые, а тратить некуда. Да вот хоть призовые за победу на чемпионате СССР и премиальные за лауреатство. Что с ними делать? Пока они лежат на сберкнижке, но сколько можно копить и копить, не понимая, ради чего, собственно, копить? На машину? Но у меня есть «ЗИМ», и, по уверению Петровича, он находится в отличном состоянии. За год пробег восемь тысяч километров. Такими темпами мне ещё лет пять-шесть до серьезных ремонтов бегать. Если не больше. Нет, я, конечно, могу его продать, и купить «Волгу», ордер на машину есть, опять же за чемпионство, но зачем мне «Волга»? «Волгу» купить не фокус, а вот «ЗИМ»…

И дом у меня хороший. Большой дом, каменный низ, деревянный мезонин. Сауна, да. И застрахован. На всякий случай.

Ну, и куда пустить деньжищи? Ну, к примеру, я бы мог подарить «Жигули» Лисе (Пантера сама купит, у неё тоже оперных денег изрядно). Подарить просто так, от широты души. Да ведь не примет подарка Лиса. Не примет, и всё. У советских собственная гордость. Что скажет Марья Алексеевна?

Дать, что ли, Анне тысяч десять на машину, как она требовала? Вот уж нет. Папенька зарабатывает очень и очень прилично, у него отличная квартира в отличном доме, своя «Волга», а кто мне Анна?

О маменьке и не говорю, ей мои деньги совсем не нужны. То есть нужны, конечно, деньги всем нужны. Не необходимы. На первую, вторую, третью и даже двадцать третью необходимость она зарабатывает сама. Плюс гастроли, заграница…

И что получается?

Конечно, приятно, что я могу пойти в ресторан, не задумываясь о ценах, селиться в номера люкс, опять не задумываясь о ценах, и тому подобное. Но в рестораны я хожу во время турниров, а в повседневной жизни предпочитаю еду домашнюю. Опять же гостиницы — это тоже турниры, то есть профессиональные расходы.

Я бы журнал завёл, как Некрасов «Современник», только с приключенческой и фантастической тематикой. Но у нас, к счастью, не капитализм, где всякий может журналы издавать, были б деньги. У нас плановое социалистическое хозяйство. Следовательно, нужно, чтобы издание подобного журнала включили в план. Не этой пятилетки, так следующей.

Только и всего.

Москва, Кремль, дедушке: «Дорогой Леонид Ильич, давай запустим журнал фантастики и приключений!». Ответ канцелярии: «В настоящее время создание подобного журнала признано нецелесообразным». Я словно въяве видел этот ответ на правительственном бланке, со слепой буквой «е» пишущей машинки с плохо чищенным шрифтом.

Ну, значит, пойдём в обход.

Мысль о журнале привела к мысли другой. Подписать тех же детдомовцев на те интересные журналы, которые есть уже сейчас. «Вокруг Света», «Уральский следопыт», «Пионер», «Костер», «Техника-Молодежи», «Юный Техник», «Химия и жизнь», ещё какие-нибудь. Детдом, конечно, и так что-то выписывает, но на сто сорок человек дополнительно десяток журналов всяко лишним не будет. Главное, чтобы интересное, чтобы читали.

Решено, завтра позвоню Антону. Пусть организует так, что это как бы от шахматного клуба.

Лучше мало, чем ничего.

И я сел за рояль, поиграть, пока Лиса и Пантера в сауне. Спокойное, вечернее, раздумчивое.

Глава 10

ВСТРЕЧА В КАБОРАНОВСКЕ

1 декабря 1973 года, суббота

Прекрасный сегодня день: осень уже кончилась, а зима только-только началась. Неделя кончилась, а выходные только-только начались, девять утра. Дорога тоже только-только началась.

Студенты в эту субботу учатся, но для нас сделано исключение, поскольку общественная работа для советского студента не менее важна, нежели учёба. Даже более. Суслик подсчитал, что за два года наш курс провёл на сельскохозяйственных работах времени больше, чем будет длиться вся — вся! — учеба по терапии: пропедевтика, факультетская терапия, госпитальная терапия. А уж за шесть лет учебы сельхозработы переплюнут и терапию, и хирургию, и акушерство с гинекологией вместе взятые!

И это правильно. Потому что из нас готовят не просто врачей, а советских врачей. Тех, кто и свеклу убирать готов, и ямы копать, и снег чистить, и полы мыть, и картошку жарить на больших сковородах… В общем, не капиталистических белоручек-специалистов. Это к нам на встречу в институт приходил врач, работавший на станции «Новолазаревская» в Антарктиде, он-то нам про картошку, полы и снег порассказал.

Да мы и сами знаем. У нас и без Антарктиды снега хватает. Лопатус вульгарис — и расчищаем снег вокруг медицинского института. Я вот этими руками и расчищал. Надел перчатки, поверх дворницкие рукавицы — и расчищал. Не скажу, что особо успешно. Как все. Дома в Сосновке? Дома в Сосновке это делает Андрюха, местный швец, жнец и на дуде игрец. С утра до обеда — за два рубля. Хороший работник с утра до обеда. А после обеда — не работник вовсе. После обеда он пропивает заработанное. Образ жизни такой.

Путём несложных вычислений я прикинул, что государство тратит на обучение студента никак не более двух рублей в сутки, раз легко посылает студента вместо учебы выполнять Андрюхину работу. Значит, студента использовать выгоднее, чем Андрюху, цена которому известна. А если вычесть рубль тридцать стипендии, то получается вообще семьдесят копеек на учёбу. При том Андрюха, при всей его приверженности к алкоголю, до обеда сделает в три раза больше, чем студент, убирающий снег весь учебный день. Итого, в сухом остатке, в день нам дают знаний и умений не более, чем на семьдесят копеек. В противном случае придётся предположить, что, посылая студента