Логик - Владимир Геннадьевич Поселягин

не хотелось бы. Да, причина, почему я облучил сонником только тех, кто у палаток в том, что дальность сонника конечна, а немцев вокруг полно и за дальностью дальности тоже есть. Сейчас же когда хранилище при мне, это уже не важно, поэтому облучил всех вокруг на полтора километра, дальность работы сонника. Он довольно мощный. Первым делом, подойдя к кухне, полевой армейской на три котла, убрал её в хранилище. Там похоже всё готово, второй немец рядом на углях пёк хлеб, их тоже прибрал, сотня буханок, некоторые ещё горячие. Потом грузовик «Опель-Блиц» рядом с кухней, что её видимо и привёз. Кухня к слову явно советской была. В грузовике припасы, пригодиться. Потом ещё пять единиц техники. Неплохой свежий легковой «Опель» серого цвета, четырёхдверный, потом «кюбельваген». Вездеход, с запасным колесом на капоте, тяжёлый мотоцикл с коляской и пулемётом, лёгкий одиночка и «Шторьх», что стоял рядом в тени деревьев. Оружие с амуницией с солдат и офицеров, изучил палатки, две в развёрнутом виде и убрал, одна штабная, столы и стулья, будет столовой, другая жилая офицерская с четырьмя койкам. Пригодиться нам. Там ещё вещи немцев, переберём.

Самое интересное прибрал, и побежал к взлётной полосе, может там ещё что найду? Мне топливо разное нужно. Аэродром под выброс не весь попал, поэтому помощь так быстро и вызвали. По пути я работал сонником. Уже тревога поднялась, вот кого ранее не достал, их и облучал, чтобы не мешали. Мне повезло, за полосой выжженной земли, действительно нашёл вырытые полуземлянки, склады, капониры для техники. Обустраивались я смотрю надолго. В одной землянке склад лётных высококалорийных пайков, не большой, но прибрал, также нашёл бочки с авиационным топливом, что забрал, масло моторное, для гидравлики ещё. У стоявшей в отдалении техники, сюда видимо целый батальон перекинули, а я немцев усыплял, и всех кто рядом не забывал ткнуть штыком, в уязвимое место. Зачистку проводил. Винтовку «Мосина» держал в руке, нашёл у полицая, они тут тоже были, её и использовал. Так вот, у техники нашёл машину с бочками бензина, тоже прибрал. А вот другой авиационной техники кроме уже прибранного мной «Шторьха», я тут не видел. Видимо перегнали на ближайший аэродром, чтобы не потерять. Мало ли что тут произошло. А мне нужно что-то побольше, вроде транспортного «Юнкерса», что нас и весь скарб стариков мог перевезти. «Шторьх» для этого точно не годился.

У стоявшей колонны машин я не задержался, погнал прочь на «Зис-5», что неожиданно обнаружил среди техники. Его кстати оставлю. В столице, у Москвы, куда собрался перебраться и вывести стариков с сестричкой, лучше на нём ездить, чем на грузовом «Опеле», не так внимание привлекать буду, тем более машина не перекрашена и также имела цвет хаки. Только крест на дверцах поверх звёзд. В хранилище как раз место для него осталось. Да, одежду взамен нашёл, тюк комбинезона в кабине бронетранспортёра, на мелкого водителя, почти мой размер, только штанины и рукава закатал. Даже сапоги своего размера нашёл, ремень с пистолетом застегнул, так и катил. В кузове бочка с бензином, немного лётных пайков. Пока хватит. Дальше на том же угнанном «Опеле» поедем. Где нужный аэродром с транспортными самолётами, я по картам нашёл. Скоро стемнеет, за ночь доберёмся и сразу улетим. Я на это надеюсь. Так и доехал, тут недалеко было, даже опознавшись, скатился в овраг, чуть тент на машине не порвал о ветки деревьев. Дальше мы перекатили бочку из кузова в кузов, пайки прибрали, пока я «Опель» заправлял, с ведром бегал, меня покормили и расспросили. Я описал, что угнал машину у карателей, и узнал где аэродром, как стемнеет, туда и поедем на трофее. На том и сговорились. Подарил Лизе шоколадку с орехами, и пока та довольная пробовала, лёг спать, мне выспаться нужно, хотя бы пару часов.

Проснулся от того, что растолкали меня. Рядом кто-то подогревал. А это Лиза пристроилась, к животу спиной прижалась. Спала спокойно, я как приехал сразу вылечил её, только синяки оставил. Мы на одеяле лежали, другим укрывались. Сборы уже закончили до нашего подъёма, как оказалось, стемнело, мне дали выспаться, поели, бабушка Муся в котелке, что я привёз, похлёбку сварила, хлеб тоже я выдал ранее, пять буханок, отлично поели, даже штурман аппетит нагулял, он в сознании был, дымил трофейной папироской. Пока капитан, осваивая «Опель», задом выгонял машину, теперь он за рулём, я штурман, дед в кузове с остальными, я незаметно убрал «Зис». Так что нагнал машину, та уже на выезде на дорогу стояла, сел в кабину на место пассажира и показывал дорогу. Проехали за ночь пятьдесят три километра, как раз за два часа до рассвета выехали на взлётную полосу. А что, капитан кроме пятна света от фар ничего не видел, а я плетением ночного и дальнего виденья, вполне, чем и пользовался. Мы поэтому так спокойно и доехали, что сонником часто работал. Два поста и охрану на трёх мостах я усыпил, да охрану на въезде на аэродром и вообще всех, кто там был, так что мы в наглую подъехали к самолёту, как будто свои, как будто так и надо. Стоял в готовности «Юнкерс», внутри спал экипаж, видимо собрались улетать, мешки были то ли с почтой, то ли с документацией. Так что из машины всё перегрузили в самолёт и вскоре взлетели. Никто нам не мешал. Сонник рулит.

Капитан был от счастья просто в эйфории, громко пел песни из кабины. Кстати, штурмана в кресло посадили рядом, тот вёл самолёт по маршруту на свой аэродром, оберегая ногу. До рассвета должны до передовой добраться. А мы в грузовом отсеке на мешках расположились, я Лизу обнимал, к груди прижимая, теперь всё не в наших руках, а лётчиков, пришло их время. Лиза чуть дрожала, ей было страшно, дал шоколаду из лётного пайка, развернув, так что та отвлеклась, лакомясь ею. А чуть позже задремала, так что придерживая её, так и сидел на мешках. Моторы часто работали на форсаже, капитан то включал, то выключал, явно не экономя топливо, баки были полными. Тот явно хотел в темноте пересечь передовую, а то по расчётам мы как раз подлетать будем к рассвету. Окон в самолёте не оказалось, борт был чисто транспортным, единственное оконце и то в дверце, так что я по сканеру видел, дальность у него тоже полтора километра, как у сонника, что перед рассветом капитан снизился и мы пролетели на бреющем над сонной