Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

вонзил заземляющий штырь в песок по самую рукоять и показал большой палец. Заземление установлено. Следом пошли два штыря сейсмодатчиков. Следом вывалился Орин. Он рванул фиксаторы выдвижных стрел. Механика сработала гладко: легкие фермы раздвинулись, вынося гофрированные шланги подальше от корпуса.

— Запускай! — его голос в наушниках сорвался на фальцет.

Я щелкнул тумблером питания на панели. Генератор орнитоптера принял нагрузку, турбина «пылесоса» заработала. Орин и Калеб, работая каждый со своей стороны, направили широкие раструбы на фиолетовую рябь. Процесс пошел. Я наблюдал их работой и следил за данными сейсмодатчиков. Это было похоже на работу хищного насекомого. Раструбы жадно глотали верхний слой песка вместе с «пеной» пряности. В цилиндре сепаратора работала тихая, но безжалостная физика полей. Поток песка проносился сквозь каскад высоковольтных решеток. Тяжелый, инертный песок пролетал сквозь них, почти не реагируя на заряд, и ссыпался сухим водопадом из сбросного клапана обратно в пустыню. А частицы спайса мгновенно электризовались. Словно железные опилки рядом с магнитом, они вырывались из общего потока, резко меняли траекторию и притягивались к заряженным пластинам накопителя, оседая на них густым, фиолетово-бурым бархатом.

— Идет! — заорал Орин, перекрикивая свист ветра у шланга. — Она идет!

Идиот! Говорил же не шуметь без необходимости!

— Не отвлекаться! — рыкнул я в микрофон, гася их эйфорию. — Семь минут. Сдвигайтесь влево, там пятно гуще!

Я перевел взгляд на сейсмический монитор. Зеленая линия была спокойной, лишь мелкие и средние импульсы от работы нашей собственной машины. Пустыня спала. Но я знал, что этот сон обманчив. Мы шумели. Мы нарушали тишину Глубокой Пустыни. Для местного обитателя мы были назойливой мухой, жужжащей над ухом. Вопрос был в том — насколько большой и насколько далеко он сам.

Пятнадцать минут. Накопитель заполнился почти на треть. Но запах… Даже сквозь фильтры кабины я, казалось, ощущал этот аромат сухой корицы. Запах денег. Запах власти.

— Двадцать пять минут. Готовьтесь сворачиваться, — предупредил я. — Еще немного и уходим.

Орин, почуяв удачу, начал жадничать.

— Еще пару минут, сэр!

И тут зеленая линия на экране дрогнула. Сначала это был одиночный всплеск. Как будто кто-то ударил гигантским молотом по земле глубоко внизу. Затем — пауза. И серия ритмичных, нарастающих пиков. Бум. Бум. Бум.

— Червь! — крикнул я, чувствуя, как внутри все холодеет. — Дистанция полтора километра! Скорость сближения высокая! Сворачивайся! Живо! — заорал я в микрофон, отрубая питание сборщика, но включая двигатели. — Орин, быстро!

Песок вокруг Пепелаца начал мелко вибрировать. Это было видно невооруженным глазом — песчинки подпрыгивали, образуя туманную дымку у самой поверхности. «Барабанная дробь» приближающейся смерти.

— Взлёт! — я положил руки на управление.

Калеб, более благоразумный и быстрый уже забегал внутрь по аппарели.

Земля под нами вздрогнула по-настоящему. В трехстах метрах справа дюна начала осыпаться внутрь самой себя.

— Орин, дьявол тебя раздери!

— Есть! — выдохнул он, залетая внутрь.

Руки толкнула рычаги до упора вперед. Аппарель еще ползла вверх, скрежеща приводами, когда двигатели взвыли на форсаже. Пепелац рванулся в. Нас подбросило. Перегрузка вдавила в кресло. Сзади раздался грохот — что-то из незакрепленного оборудования полетело кувырком по отсеку, или кто-то. Я заложил крутой вираж, уходя в сторону и вверх, подальше от эпицентра. И только на высоте ста метров позволил себе посмотреть назад через боковой блистер.

Там, где мы только что стояли, разверзся ад. Огромная дюна провалилась внутрь, словно песок был водой, которую выдернули из ванны. И из этого водоворота, в облаке пыли, взметнулось Оно. Пасть. Она была чудовищной. Три лепестка, усеянные кристаллическими зубами. Червь ударил в пустоту, проглотив тонны песка и воздуха там, где секунды назад были мы. Его тело — сегментированная, серая колонна — продолжало подниматься.

— Твою мать… — прохрипел в наушниках Орин. В его голосе больше не было ни жадности, ни азарта. Только животный ужас. — Он же… он же нас просто не заметил бы на зубах.

Червь, не найдя добычи, начал медленно заваливаться на бок, вызывая локальное землетрясение. Грохот падения докатился до нас даже сквозь рев двигателей. Я выровнял машину. Руки слегка дрожали — не от страха, а от отходняка после выброса адреналина. — Вы как? — спросил я.

— Целы, — отозвался Калеб. — Пару синяков. Орин разбил лоб о переборку, но жить будет.

Я выдохнул.

— Идем домой, но с тобой Орин, я еще поговорю.

Обратный путь прошел в молчании. Пустыня внизу, окрашенная в багровые тона заката, уже не казалась мне мертвой. Она была очень даже живой. И очень голодной. Сегодня нам повезло.

Когда мы заходили на посадку, уже сгустились сумерки. Габаритные огни посадочной площадки показались мне сейчас самыми родными. Элара встречала нас внутри. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди.

Орин открыл аппарель и первым вылез наружу. Его ноги подогнулись, он сел прямо на бетон, стягивая маску. Лицо было серым от пыли, на лбу был след от крови, но глаза горели безумным огнем. Калеб выбрался следом.

Я вышел последним. Неся в руках контейнер с добычей, который я отстегнул во время короткой посадки для нормального закрепления оборудования. Элара шагнула ко мне.

— Вы опоздали на двадцать минут, — тихо сказала она

— Пришлось немного побегать, — я устало улыбнулся. — Зато, наконец-то, не с пустыми руками!

Сквозь прозрачную стенку был виден слой темно-фиолетового порошка. Торн, подошедший со своими парнями, присвистнул.

— Недурно.

Я поставил контейнер на весы. 380 г. Почти полкилограмма. Даже с учетом более качественной очистки, это были серьезные деньги. Топливо, еда, вода, запчасти. Жизнь для нашего Дома.

— Видели его? — спросила Элара, не отрывая взгляда от фиолетовой пыли.

— Видели, — кивнул Орин с бетона. — Здоровенный, сука. Я думал, нам конец.

— Но оно того стоило, — добавил Калеб.

Я посмотрел на свою команду. Грязные, побитые, напуганные до икоты, но гордые. Они прошли крещение песком.

— Это работает, — сказал я Эларе. — Но нам нужна лучшая разведка. И нам нужны пилоты.

Она коснулась моего плеча — жесткая трубка с песком на её запястье глухо стукнула о мой комбинезон.

— Вы вернулись. Это главное. А удача… удача любит тех, кто не сдается. Отдыхай, Кейн. Ты заслужил.

Я улыбнулся. Мы сделали первый шаг. Возможно, самый главный. Главное чтобы он не оказался последним.

* * *

Когда адреналин окончательно схлынул, оставив после себя лишь звон в ушах и свинцовую тяжесть в мышцах, я собрал обоих в своем импровизированном кабинете.

Орин и Калеб стояли передо мной. Они уже успели умыться, но пыль казалось, въелась в поры их кожи. Калеб выглядел просто уставшим, а Орин — настороженным.

— Разбор полетов, — сухо произнес я, нарушая тишину. — Мы выжили. Мы принесли добычу. Это хорошая