Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

птицы падали строго на палубу баркаса! Индейцы с восхищением смотрели на эти показательные стрельбы. Сами они влёт не стреляли. Или не умели, или боялись потерять стрелы: изготовить из осколка камня хороший наконечник – тяжкий труд. И хотя несколько сбитых птиц упали прямо им на головы, индейцы к ним даже не прикоснулись. Только один Сатемпо рискнул потрогать железный наконечник Ахметовой стрелы, пробивший тушку насквозь, и что-то шепнул остальным. Разведчики собрали птиц и начали их ощипывать, бережно складывая перья в мешок.

Река стала более извилистой. Ветер был то попутным, то противным, то вообще пропадал. Камило опустил парус, а стрельцы взялись за вёсла.

– И-и-раз! И-и-раз!

Десятник Олег, встав у мачты, принялся командой слаживать работу гребцов. Хорошо отдохнувшие мужики, привыкшие к физическим нагрузкам, с удовольствием принялись махать вёслами, разминая застоявшиеся мышцы. Вскоре баркас шёл по реке с той же скоростью, что и под парусом. И на это индейцы смотрели с не меньшим интересом и удивлением. Они знали только однолопастное короткое весло, а что такое уключина для них известно не было. Я предложил индейцам поучаствовать в процессе, а Сатемпо – покомандовать. Торопиться было некуда, а поэкспериментировать хотелось. Стрельцы уступили места на скамьях индейцам. Вначале не получилось ничего. С длинным веслом надо уметь обращаться, при гребле им работают другие группы мышц, чем при гребле коротким веслом. Потому сильные гребцы-индейцы, два часа соревновавшиеся с надувавшим наш парус ветром, битый час не могли приноровиться к вёслам: то загоняли лопасть глубоко в воду, то, подняв фонтан брызг, гнали её по поверхности. Одновременного гребка не получалось. Вёсла с треском сталкивались, а командовавший гребцами Сатемпо ругался и топал ногами, что не прибавляло слаженности. Я, насмотревшись на их мучения, хотел уже прогнать индейцев, но вмешались стрельцы. Чтобы прекратить дальнейшее безобразие издевательства над невинными вёслами, возле каждого индейца на банку-скамейку сел стрелец. Взявшись своими руками за рукоять весла рядом с руками индейца, стрельцы стали грести, показывая правильность движений. Олег тоже подключился к процессу обучения, счётом задавая темп, и вскоре баркас буквально летел по реке: появилась слаженность движений, да и силушкой Бог никого не обидел. Двадцатигребцовый движитель всё-таки в два раза мощнее десятигребцового, потому и береговые пейзажи стали мелькать перед глазами быстрее. Но река стала ещё более извилистой и прибавила работы рулевому Фиделю.

Спросил у Сатемпо, далеко ли ещё плыть, и услышал:

– Вечером твоя быстрая лодка, Морпех Воевода, будет уже у нашего селения.

Меня это не устраивало. Я помнил песенку Винни Пуха: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!», и был с ней полностью согласен. По прибытии надо хорошенько оглядеться, а вечером это не получится. Хотя я и был полностью уверен в лояльности ко мне вождя Матаохо Семпе, но кроме него на встрече могли присутствовать и нелояльные младшие вожди. Которых мне, в случае их недружественных действий, придётся срочно ликвидировать. И быстренько сваливать. А делать это удобнее при свете дня. Да и невинные могут в темноте пострадать: картечь не выбирает, кто праведник, кто грешник. Бог, конечно, разберётся, кто есть кто, но мне от этого не легче. Матаохо Семпе вряд ли простит учинённую бойню и разрыв таким образом мирного договора, заключить который я его вынудил, и нас просто задавят массой. Даже берсо не помогут. Потому я приказал Фиделю править к берегу.

Вломившись в прибрежные кусты правого берега (ещё одна предосторожность, так как селения гуарани стояли на левом) баркас остановился. С него шустро спрыгнули разведчики и замерли, внимательно всматриваясь в зелёнку. Потом медленно двинулись вперёд. Их схема перемещения парами была уже чётко отработана и многократно проверена за время нашего пребывания на этой земле. Они даже научились двигаться, не вспугивая попугаев, этих южно-американских ворон, реагирующих своими воплями на любое чужое присутствие. Пара минут, и разведка потерялась среди зелени.

Подозвав удивлённого моим манёвром Сатемпо, я произнёс:

– Бери своих воинов, садись в лодку и плыви дальше. Передай великому вождю Матаохо Семпе, что я прибуду в его селение завтра утром.

Сатемпо коротко кивнул, и индейцы, попрыгав в лодку, отчалили. Подчиняясь командам сына вождя, одновременно погружая в воду и вынимая из неё вёсла, шустро погребли вверх по реке и вскоре скрылись за поворотом.

Ночь прошла спокойно. Ночевали в баркасе посередине реки. Поднялись на рассвете. Перекусили оставшимся от ужина холодным кулешом и, распустив парус, поплыли в гости. Я надел свой «парадный» кафтан – красный, спина покрыта вышитыми золотыми нитками растительными орнаментами. На груди, напротив друг друга, красовались две жар-птицы. Кафтан достался Илье Воинову от погибшего отца и знавал, конечно, лучшие времена. Но на дикое племя всё равно должен оказать впечатление. Судя по их ожерельям, чувство прекрасного у индейцев есть. Ни саблю, ни пистолеты решил с собой не брать – я, всё-таки, в гостях буду! Косарь на поясе не в счёт. Прифрантились и стрельцы, а дюльдины доспехи и огромный бердыш так надраили кусками кожи, что стало возможно смотреться в них, как в зеркало.

К селению, опустив парус, подходили на вёслах. Выплыли из-за поворота. На невысоком речном берегу, среди подступавшего к самой воде редкого «прозрачного» леса, вольготно расположились несколько длинных строений. Из прошлой жизни, из лекций о Южной Америке, я имел представление об укладе жизни индейцев. Увиденные строения представляли собой общинные дома, каждый на 10-15 семей. По их количеству можно было примерно определить численность населения деревенской общины. Несколько таких общин составляли племенные группы, объединённые одним диалектом. Основу питания составляли маниок, маис, батат, бобы, арахис, тыква – плоды труда на обработанных полях, а так же дичь и мёд. Из ремёсел распространено гончарное, ткачество и резьба по дереву. Отдельно стояли мастера-оружейники, изготавливавшие из камня наконечники стрел и копий. Они же из цветных камней делали украшения. Распределение продуктов в каждой деревне производилось выборным вождём и советом старейшин.

Родовые общины управлялись вождями-касиками. Должность касика обычно передавалась по наследству, но им мог стать только человек, проявивший себя храбрым и сильным воином. Гуарани – свободолюбивый народ. Каждое из племён имело свои законы, и только опасность войны могла объединить их. Тогда созывался совет касиков, который ведал вопросами войны и мира и назначал военных вождей. Таким военным вождём и являлся Матаохо Семпе.

На берегу нас ждала большая толпа почти голых индейцев разного возраста. Пришвартовались к некоему подобию причала. Я степенно сошёл на помост и, сопровождаемый Маркелом и Дюльдей, сквозь раздавшуюся в стороны толпу подошёл к огромному омбу – вечнозелёному массивному дереву с шикарной раскидистой кроной и стволом диаметром