Шата - Ри Гува

Наконец замок погрузился в тишину. После праздников слуги всегда долго бегали, но после этого пира я думала, что они никогда не утихомирятся.

Скоро рассвет: в небольшом окошке, в которое, сидя на полу, я смотрела уже долгое время, непроглядная тьма сменилась на темной синевой. Затем я смотрела, как небо окрасилось фиолетовым с оранжевыми полосами. И когда оранжевый начал медленно перетекать в желтый, я встала, завязала сорочку, надела платье, застегнула все пуговицы, обулась, взяла ленту для волос и вышла из комнаты.

Быстро спускаясь по лестнице, заплела новую косу и поздоровалась со слугами, которые вставали раньше всех.

– Ты что-то рано сегодня, – заметила старая Гана.

– Леди Тинг за водой послала. Ей не спится и жажда мучает, – ответила я, не взглянув на Гану.

На кухне я наткнулась на Рею. Совсем забыла, что она тоже ранняя пташка.

– Ты чего тут забыла в такую рань? – удивилась кухарка.

– Хочу собрать хозяйке полевых цветов. Прошлые завяли.

– Медовый миндаль с молоком хочешь? – улыбнулась Рея.

– Нет.

Я вышла во двор, пересекла его, посмотрела по сторонам и пролезла за забор. Не бежала, но шла очень быстро. По камням, скрытым в болотной траве, проскакала, как по лужайке.

Когда вышла к озеру, в нем уже вовсю отражались золотые лучи рассвета. Солнца еще не было видно, поэтому под секвойей была густая тень.

И все же… я знала, что скрывается под ней. Точнее кто.

Сцепив руки за спиной, я пошла к дереву.

Он сидел, прислонившись к стволу и запрокинув голову. Но не спал, потому что сразу же открыл глаза и посмотрел на меня, стоило мне подойти ближе. Я остановилась, он встал.

Мое сердце кровоточило. Оно орало, билось и молило, чтобы я обняла Гонника. Прижала его уставшее лицо к себе, поцеловала и сказала, что все будет хорошо, что мы справимся. Об этом же просили его воспаленные глаза и тревожно сжимающиеся кулаки.

Только вот хорошо уже не будет никогда. И мы не сможем справиться с этим. Все это время мы были дураками. Слабыми дураками, которые сами довели себя до той боли, что испытывали сейчас.

И если он не в силах поставить точку, то это смогу сделать я.

– Зачем ты просил меня прийти? – спросила я и удивилась своему ледяному тону.

Мой голос заметно резанул его по живому – так же, как и тот меч, который оставил ему шрам.

Гонник сделал шаг ко мне. Но я тут же отступила. Он остановился и нахмурился. Лицо скривилось от боли.

– Зачем? – повторила я. – У меня мало времени. Скажи, что хотел, и покончим с этим. Мне нужно работать.

– Не надо, – взмолился он. – Прошу тебя, моя люб…

– Не смей. – Я отпрянула.

– Что? – не понял Гонник.

– Не смей меня так называть. Ты больше не можешь так делать. Это… так нельзя. – Я сказала это почти шепотом, но он был громче любого крика.

– Митра…

Мне пришлось отвернуться и глубоко вдохнуть. Сама не заметила, как обхватила себя руками.

– Почему ты не сказал мне раньше? – выдавила я и по выражению его лица сразу поняла, что он сейчас скажет.

– Я пытался много раз, но…

– Да, обстоятельства сложились иначе. Я вспомнила.

– Это так, но я…

– Почему сейчас? Почему так спонтанно?

– Объявление помолвки?

– Да.

Гонник вымученно улыбнулся и сказал:

– Это весьма абсурдная история. Могу я оставить ее в тайне?

– Нет, не можешь.

Он вздохнул.

– Мой отец и Тинг напились, – признался он. – И по пьяни пришли к выводу, что следует сыграть свадьбу как можно скорее.

– Король решил это без твоего участия?

– Митра, не забывай, кто он, – ответил Гонник. – В первую очередь – король, а уже во вторую – отец. Кроме того, у него не было ни единой причины думать, что я воспротивлюсь этому браку.

Я коротко кивнула.

– Любимая…

Но я покачала головой, и он замолчал.

Не знаю, сколько времени мы простояли молча, но стало совсем светло.

– Мне нужно возвращаться, – сказала я и пошла назад к болоту.

– Митра! – Гонник побежал за мной.

– Мне нужно возвращаться… ваше высочество.

Он схватил меня за руку и развернул к себе.

– Не надо так! Не поступай так со мной!

Вот оно. Я ощутила… ярость, подступающую к горлу.

– Не поступать так с ТОБОЙ?

– Митра! – Он попытался коснуться моей щеки, но я ударила его по руке.

– Что? – закричала я. – Что ты хочешь мне сказать? Даже интересно, кнарк тебя побери, что такого ты можешь сказать, чтобы… нам стало легче?

– У меня нет таких слов. – Гонник вцепился в эту возможность поговорить. – Нам не станет легче. Не сейчас точно. Но я должен тебе сказать, что… дай мне время. Я прошу тебя потерпеть и дать мне время!

– Зачем?

– Я решу это. Разберусь, обещаю.

Я ничего не поняла. Стояла и смотрела на него тупым взглядом. Гонник глядел на меня с отчаянием и надеждой.

– Разберешься с чем?

– С… – Похоже, он не знал, какие подобрать слова. Я впервые видела его таким растерянным. Он будто не ощущал под ногами землю.

– С… Юнсу? – подсказала я, но сарказм, словно желчь, полился из моего рта, и я не смогла его остановить. – Разберешься с Юнсу? Что, убьешь ее? Отправишь к монахам? Запрешь в темнице? Что ты с ней сделаешь? О, а может, ты разберешься с вашей свадьбой? Сбежишь с нее ко мне? Или со мной? Отменишь свадьбу, может? Или прямо на ней объявишь всем, что у тебя иная избранница?

– Я отменю свадьбу, – твердо сказал Гонник, и сейчас я увидела в нем того человека, в которого когда-то влюбилась. – Пока не знаю как, но я разберусь с этим, клянусь тебе богами, живыми и мертвыми.

Я фыркнула и покачала головой, глядя на безмятежную гладь озера. Солнце уже проглядывало сквозь стволы деревьев. Птицы щебетали и перелетали с ветки на ветку. Ненавижу их.

– Боги не слышат нас, – сказала я, чувствуя, как на смену злости приходят проклятые слезы. – А если бы они нас услышали, то обрекли бы на страшные муки, ведь то, что мы делали, это неправильно. Ты это знаешь.

– В моей жизни есть много неправильного, но ты к этому не относишься. За все это время, наше время, я каждое мгновение ощущал, насколько это правильно. – Он провел рукой от себя ко мне и обратно. – Вот это, между нами. Это самое правильное, что есть в моей жизни. Мой самый достойный выбор.

Слезы брызнули из глаз, и я тихо расплакалась. Гонник тут же прижал