Шата - Ри Гува

Король поджал губы, словно разочаровался, хотя на самом деле явно был горд за сына и его способность признавать неправоту и защищать других.

Но… Он был королем. А Гонник – принцем. И кто-то без объявления официальной дуэли и без свидетелей, способных подтвердить справедливость претензии, ударил принца.

Хоть Гонник и злился на отца, но наверняка прекрасно понимал: подобное недопустимо. Он сам мне говорил, что королевские персоны неприкосновенны. И если кто-то имеет к ним претензии, то должен открыто заявить об этом в присутствии свидетелей и попросить справедливый суд разобраться во всем. Вступать в драку с членом королевской семьи не может никто.

А если кто-то все же решится, то наказание будет одно: смертная казнь.

Я не могла дышать. Я знала, кто ударил Гонника.

– Что ж… мой сын милосерден, и это прекрасное качество для правителя. Но он пока еще не король и поэтому будет выполнять мои приказания так же, как и любой другой подданный Баата.

Он смерил сына взглядом, и Гонник опустился на стул.

– Я еще раз прошу…

Но договорить король не успел. Из толпы вышел Корил, опустился на одно колено, склонил голову и произнес:

– Ваше величество, ваше высочество, прошу прощения за нанесенное оскорбление.

Король и Гонник, казалось, не были удивлены, хотя последний устало потер лицо руками – настолько был раздосадован.

Весь зал ахнул, а Лальберт, стоящий неподалеку от нас, побледнел и схватился за колонну, чтобы удержаться на ногах. Рея стояла в ужасе с открытым ртом. Я замерла, не в силах пошевелиться, что-либо сказать или же уйти, чтобы не видеть этого.

Мой Корил… И это все из-за меня!

Я открыла было рот, чтобы заорать: если им нужен виновный, то это я, но король меня опередил:

– Благодарю за смелость! Как тебя зовут?

– Корил, ваше величество, – сказал он, не поднимаясь с колена, но смотря прямо на короля. – Я сын конюха, сейчас служу в Йосе.

– Ты был на войне?

– Был.

– Где?

– С вашим сыном, ваше величество.

– Вот как.

Король и все сидящие за столом заинтригованно посмотрели на принца. Но Гонник глядел куда-то вдаль. Не думаю, что он был мысленно в этом зале.

Король перевел взгляд на Корила и на мгновение прищурился.

– Не ты ли вытащил принца из…

– Да, это он, – сказал Гонник, который, похоже, внимательно следил за происходящим.

– Прискорбно, что все так обернулось, – заключил король.

– Я не нуждаюсь в помиловании за то, что спас наследного принца, – уверенно заявил Корил. – Любой на моем месте поступил бы так же.

Идиот! Ох, как я была зла на него за это. Он бы действительно мог попросить помилование.

Король удивился. А Гонник горестно усмехнулся.

– Что ж… Рад, что ты осознаешь: спасение моего сына не дает тебе права разбираться с ним на кулаках.

– Я понимаю, ваше величество.

– Ты знаешь, какая участь тебя ждет?

– Конечно.

Король кивнул. Гонник пошевелился и сел по-другому. Видимо, ему стало совсем неуютно.

– По традиции ты можешь сам выбрать, как это произойдет. – Король величественно взмахнул рукой.

Корил задумался. Я видела его лицо только сбоку. Он казался спокойным. Ни тени сомнений и страха. Знала ли я, что мой друг такой решительный и храбрый? Наверное, знала, но сейчас была в шоке от всего происходящего. Это было слишком для меня.

– Я выбираю палача и топор, – сказал Корил.

– Обычно все предпочитают виселицу, – поразился король.

– В нашем поместье нет виселицы, – чуть ли не с улыбкой ответил Корил. – И я не желаю быть тем, ради кого ее построят. Тем более это долго. Не хочу тратить время моего короля и лорда Тинга, который всегда был добр ко мне.

Я посмотрела на хозяина. Он был мрачнее тучи.

– Значит, палач и топор, – сказал король и дал Корилу знак, чтобы наконец встал с колена. – Мне жаль, что все так для тебя закончится.

Корил ничего не ответил, и король продолжил:

– Обещаю, сегодня у тебя будет сытный ужин. Кроме того, в знак благодарности за спасение сына разрешаю тебе проститься со всеми близкими и провести эту ночь у себя дома. Могу я быть уверен, что завтра на рассвете моя охрана найдет тебя именно там?

– Конечно, ваше величество! Если бы я хотел избежать своей участи, то не вышел бы сюда.

Король кивнул. Гонник встал и вышел из зала. Юнсу вскочила и помчалась за ним. Поначалу меня это разозлило, но в следующий миг охватило отчаяние, потому что, кажется, я только сейчас в полной мере осознала, что моему Корилу осталось жить до завтрашнего рассвета.

Я выбежала из зала и направилась к главным воротам. Пронеслась через все поле к плакучему дереву и упала у его корней, захлебываясь в слезах и беззвучном крике.

Обед состоялся сразу после того, как я сбежала, но я на него не пошла. Не могла никого видеть, особенно Гонника. Слишком много чувств он у меня вызывал, и не все из них были приятными. В какой-то мере его я тоже считала виноватым, как и себя. И еще эта свадьба… Вряд ли мы могли бы теперь утешить друг друга, когда над нами, словно грозовая туча, навис этот брак.

Как пережить завтрашний день, я не знала. Все казалось каким-то кошмарным сном, вот только я не знала, как проснуться.

И еще мне предстояло набраться смелости, чтобы пойти и попрощаться с Корилом. Я не была уверена, что смогу вымолвить хоть слово и при этом не разреветься, а слезы… Не думаю, что они ему нужны – наверняка все, кто приходил прощаться с ним, плакали.

Под конец дня я отпросилась – леди Мэриэтта на стала уточнять зачем, все и так было ясно. Но на ужин не пошла: вместо этого спряталась в тени за углом, наблюдая за конюшней. Свой последний вечер Корил решил провести с лошадьми, поэтому все приходили туда.

Я видела, как Рея принесла ему телятину в винно-малиновом соусе. От запаха даже у меня, стоявшей в отдалении, потекли слюнки. Еще она вручила ему целый мешочек медового миндаля и кувшин с лучшим вином из Кейлин-Горда. Кувшин Корил отдал отцу, и тот, вытирая слезы, разом осушил его наполовину. Лальберт вообще не покидал конюшню, но я не слышала, чтобы они с сыном разговаривали. Думаю, он просто сидел рядом и наблюдал, как Корил в последний раз ухаживает за лошадьми.

Корил казался спокойным и даже улыбался. Он делал все то же самое, что и в любой