Шата - Ри Гува

условия в любом месте, куда захочу переехать, и я попросилась на службу в Йос. Король весьма удивился, но спорить не стал. Думаю, для него так даже было лучше: чем дальше от Гонника, тем безопаснее. Дальше, чем Йос, наверное, были только иноземли, но туда принц часто ездил на переговоры, а в Йос… Ни разу не слышала, чтобы он бывал в Йосе и вообще в Северном Юшене.

Мы с Гонником ни разу не виделись. Не потому, что избегали друг друга, нет: мы пытались поговорить, но слуги короля всегда будто невзначай оказывались где-то поблизости, и мы не могли передать друг другу послания.

На обедах и ужинах Гонник теперь всегда сидел за главным столом с Тингами, королем и принцессой, которую я определила к ту же категорию, где были Рамара и Килтен.

С виду Кейра Дагган была невероятной красавицей: светло-русые волнистые волосы, ярко-синие глаза, маленький носик, пухлые губы, идеальные брови, которые постоянно двигались, когда менялось выражение ее лица. Она часто улыбалась и смеялась, строила глазки Руолану и вообще легко кокетничала со всеми, но это лишь умиляло. И, наблюдая за принцессой со стороны, я поняла, что прихожу от нее в восторг.

Но стоило мне один раз случайно столкнуться с ней на лестнице…

Я поднималась по ступеням и была занята пересчетом платочков хозяйки, которые только что забрала от прачки. И не заметила, как врезалась в кого-то, кто спускался мне навстречу. Подняв голову и увидев надменный взгляд ее высочества, я тут же присела в реверансе и попросила прощения.

Кроме того, я успела подметить, что ширины лестницы вполне хватало для меня, принцессы и ее двух служанок, семенящих сзади. Но вместо того чтобы обогнуть меня, уткнувшуюся в платки, или хотя бы окликнуть, чтобы я уступила дорогу, Кейра предпочла дождаться, пока врежусь в нее. Это показалось странным, но, должно быть, королевским особам этикет соблюдать необязательно.

После того, как я извинилась и, прильнув к стене, уступила дорогу, принцесса смерила меня убийственным взглядом, фыркнула и продолжила свое шествие. Стоило мне сделать пару шагов наверх, как Кейра сказала мне в спину:

– Если еще раз дотронешься до меня, отребье, прикажу выколоть тебе глаза.

Я опешила и повернулась к ней, но принцессы уже и след простыл. Дело было не только в том, что она сказала, но и как… Презрительно и легко, будто я была бездомной бродяжкой, нагло цепляющейся за подол ее дорогущего платья. Хотя уверена, что Гонник даже такому «отребью» не сказал бы ничего подобного.

После этого происшествия я начала внимательнее присматриваться к принцессе и поняла, что все ее очаровательное поведение было напускным. Стоило ей отвернуться от остальных, как на красивеньком личике тут же отражались пренебрежение и злоба.

А служанки… я заметила, что они крайне боялись ее «расстроить». Чуть ли не в ужас приходили, если не выполняли ее поручения ровно так, как ей было нужно. Что же она с ними делала за промашки?

Гонник с сестрой вел себя сухо и учтиво, но вот король души не чаял в дочери. Я даже немного в нем разочаровалась, и это было забавно. Меня не разочаровал тайный разговор с ним в кабинете, поскольку его величество вел себя как обеспокоенный отец и надежный правитель, но его боготворящее отношение к этой мерзкой пигалице… Он что, действительно не видел, какая она? Или воспитание Кейры было не столь важным, раз она не претендовала на трон?

Как бы там ни было, я начала обходить ее высочество стороной.

Один раз нам с Гонником удалось договориться о встрече: Герни смог незаметно передать мне записку, в которой говорилось, что наш общий друг будет ждать меня на обычном месте. Я отпросилась у леди Мэриэтты и примчалась к озеру, но Гонника все не было. Прождав его дольше приемлемого, я побежала обратно и у ворот увидела принца в сопровождении четырех слуг и рыцарей. Гонник взглядом показал, что больше не сумеет выйти за пределы поместья без этих ребят. Видимо, приказ короля. Не знаю, за что конкретно он переживал, но понимала его.

Каждый день я видела, как уже не мой Гонник ходит с Юнсу по замку, саду или двору. Она заметно меньше смущалась и больше говорила. Гонник смиренно слушал ее и изредка задавал какие-то вопросы. Было ли ему с ней интересно? Нет. Часто ли я подглядывала за ними? Да. И этим злила саму себя.

Тяжело ли мне было видеть их вместе? Невыносимо. Особенно когда Юнсу позволяла себе дотронуться до предплечья принца или погладить его по плечу. Злость поднималась по горлу, и мне хотелось орать.

Не менее тяжело было видеть Гонника без Юнсу. Находиться с ним в одном зале и не иметь возможности даже смотреть в его сторону (король или его шпионы это сразу подмечали) было сложно, а зачастую доходило до абсурда. Казалось, стоит кому-то понаблюдать за тем, как старательно я избегаю принца, и он тут же догадался бы о том, что между нами что-то есть… Вернее, было.

Но порой, когда мне все же удавалось исподтишка посмотреть на Гонника, в груди вспыхивала боль, а к горлу подкатывали слезы. Я отворачивалась, глубоко дышала и напоминала себе о том, что получила, отказавшись от любви.

Жизнь Корила.

На рассвете вместо палача за ним пришел сам король и сказал:

– Я долго размышлял вчера и понял, что вынес неверное решение. За спасение жизни своего сына я должен сохранить жизнь тебе. Это не по закону, я знаю. Но иногда королю приходится идти против некоторых законов во имя чего-то более правильного. Поэтому дарую тебе полное помилование и возможность вернуться к своей обыденной жизни без понесения какого-либо наказания. Потому что я считаю это правильным и такова моя воля.

Корил опешил и даже не сразу согласился. Пытался убедить его величество, что он не боится посмотреть в лицо справедливости, но король лишь улыбнулся, похлопал Корила по плечу и ушел в замок.

Лальберт плакал от счастья. Герика тоже. Как и почти все, кто пришел проводить Корила в последний путь.

Не плакала только я. Стоя позади всех, смотрела на ошарашенного Корила и улыбалась. Вскоре до него начало доходить, что ему сохранили жизнь, и друг начал смеяться и пошатываться, будто резко опьянел.

За завтраком король сообщил эту новость своему сыну. Гонник облегченно выдохнул, но медленно на его радостном лице начало проступать подозрение. Я видела, как он что-то спросил у отца, но тот не удостоил его ответом. И все же Гонник долго