Менеджер Нагибко, вы робот? Часть 5 - Юлия Борисовна Жукова

— Мы начинали вместе, — продолжал Аркадий. — Мы же друг друга за шкирку вытаскивали из провалов, а потом вместе кутили за успехи. Мы в одной связке ползли на эту вершину, Зоря. Я доверял тебе, как себе!

Он внезапно громыхнул кулаком по столу.

— Это просто бизнес, Адя, — развёл руками Гуримич, пытаясь изобразить легкомысленную улыбку, но пот уже затекал ему в рот.

— Аркадий Петрович, — тихо произнёс Саша, — это ещё не всё.

— Что ещё? — рыкнул акционер, не отводя взгляда от врага.

— Викентий, — Саша повернулся к нему, — вы что-то говорили про Ирину Николаевну.

Прусаковский облизал пересохшие губы. Во взгляде его мелькнуло что-то отчаянное, как у человека, которому нечего терять.

— Да. Я знал, что она в деле. Они встречались — Ирина и Захар Ефимович. У нас в офисе. Обсуждали, как всё обставить.

— Ложь! — взвизгнула Ирочка. — Не было такого!

— Ясмина, моя помощница, — продолжал Прусаковский, глядя теперь на Ирочку, — решила, что у вас с Гуримичем интрижка. И записала некоторые из ваших разговоров — думала, сможет шантажировать.

Ирочка побледнела.

— Я подредактировал её запись, — продолжал Прусаковский. — Сгенерил искином другую озвучку — флирт там, намёки. Чтобы она думала, что всё так и есть, и не лезла дальше. А настоящую оставил себе.

С улыбкой тираннозавра он извлёк из внутреннего кармана пиджака крошечный накопитель и протянул Добрыне. Тот положил его на ридер, и через мгновение на экране появился вид из угла под потолком на кабинетик, где за чаем сидели две узнаваемые личности. Голос Ирочки звучал резко, требовательно, совершенно не похоже на то, как она разговаривала с нами:

— Вы должны ускориться. Если так и дальше пойдёт, мы сами развалим компанию настолько, что она уже не будет подлежать восстановлению!

Голос Гуримича, густой и вкрадчивый, ответил:

— Всё идёт по плану, дорогая. Ещё полгода — и акции упадут настолько, что старик сам будет умолять нас купить его долю.

Ирочка на записи шумно выдохнула.

— Ладно, полгода как-нибудь переживём. Главное, техподдержку на производство не пускать, Климент поставил туда такого упыря, что самой страшно… Вообще страшно это видеть — только вчера работало, а теперь моими собственными руками разобрано, как конструктор.

— Но это же во благо, — увещевал Гуримич, подливая Ирочке чай.

— Конечно, — Ирочка выпрямилась. — Никола должен наконец понять, кого потерял!

Саша остановил видео. В переговорной воцарилась тишина.

Никола Ермолаев сидел, глядя перед собой невидящим взглядом. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо и надтреснуто:

— Так вот ради чего всё это. Ради того, чтобы я понял, кого потерял?

Он повернулся к жене — медленно, как в кошмарном сне.

— Ира… Я же думал всё это время, что между нами ещё что-то есть. Я думал, мы сможем…

— Ты⁈ — Ирочка вскочила, опрокинув кресло. Глаза её сверкали, губы тряслись. — Ты думал⁈ Да что ты вообще думал⁈ Ты думал только о себе и своих грёбаных клубах! О своих официантках! О своих дружках! Ты хоть раз подумал обо мне⁈

— Ира…

— Не смей! — она почти визжала. — Я пахала на твою компанию. Я тащила на себе производство. Я верила в тебя! А ты… ты даже не замечал меня!

Никола встал — медленно, тяжело. Он был бледен, как полотно.

— Ты права, — сказал он. — Я не замечал, как ты уничтожала компанию, которую строил мой отец. Он ведь тебя любил, как дочь.

— Зато ты никогда не любил!!! — заорала Ирочка голосом легиона демонов.

Губы Ермолаева дрогнули, словно он хотел что-то сказать, передумал, но потом всё-таки нашёл слова:

— Лучше бы и правда не любил.

Ирочка подавилась воздухом.

— Уведите их, — тихо сказал Аркадий Петрович. — Всех троих.

Сотрудники СБ двинулись с мест. Гуримич поднялся сам, очень прямо, стараясь сохранить остатки достоинства. Прусаковский сдулся и покорно поплёлся среди охраны. Ирочка вышла на деревянных ногах. Застыла в проёме. но не оглянулась, а так и пошла дальше.

— Ну а теперь, — сказал Саша, когда дверь за ними закрылась, — подготовим материалы для суда. Мы с Асей уже немного начали, но с тех пор вскрылось и новенькое.

Аркадий Петрович всё ещё стоял у стола, глядя на закрытую дверь. Потом медленно опустился в кресло и потёр лицо ладонями. Никола сидел рядом, белый как мел, и смотрел в одну точку.

Мне вдруг упало уведомление. Я проверила — сеть заработала.

Стёпа: Ась, тут такое творится… «КвантумМех» дымится, всех сотрудников выгнали, пожарные приехали… Ты там ничего не сотворила?

Глава 30.1

Вот всё-таки секретарь на ресепе — это состояние души! Откуда Стёпа всё всегда знает? Даже то, что я туда ходила!

Хм… или она просто знает меня? Я задумалась: а могла ли я заработать этакую репутацию разрушителя? И пришла к выводу, что лучше о таком не думать.

— Ну задымилось что-то, бывает, — отписалась я.

Стёпа: Да если бы только задымилось! Тут каждый день фестиваль! Мы из окон уже просто как сериал смотрим.

— Подробности, сестра, подробности!

Стёпа: Началось всё в первый день твоего отпуска. Сначала у них сработала сигнализация. Нам, разумеется, не слышно было, но Юльчик смотался, поспрашивал. Всех во избежание выгнали на улицу и отогнали от здания куда-то к нашему забору. Наша СБ аж перепугалась, что нас штурмом брать будут. Но потом присмотрелись и решили, что народ с кофе и смузи в руках вряд ли в бой пойдёт.

Я едва не заржала.

— Николенька, я тебе клянусь, я не знала! — в этот момент заорала Широухова и кинулась Ермолаеву на грудь.

Подпрыгнули, кажется, все, кроме нас со Скрепышем. Потому что мы же искины, хы-хы.

— Ты ещё! — рявкнул Никола, хватая её за руки. — Наконец-то я тебя уволю!

— Николенька… ты что? Я же тебя… ты… — залепетала Леопардша, пытаясь прижаться к нему. Мне даже на мгновение стало её жалко, но я вспомнила все её «достижения», и попустило.

— Пошла вон! — прошипел Ермолаев, отодвигая Широухову от себя. — И если я увижу в прессе хоть намёк на какую-нибудь гадость в мой или экзотехов адрес, натравлю на тебя всех адвокатов Эрешкигали и