Многоликий странник - Кирилл Шатилов

ним теперь либо на другой берег Бехемы добираться надо, либо искать неизвестно где. – Видя, что этот довод смутил мать, он продолжал: – Вот я и думаю, что пока мои «поделки», как ты говоришь, не к чему привязывать. К тому же я рассчитываю, что мой камень окажется легче настоящего, а это само по себе сама знаешь, какая выгода.

– Хорошо. Но в любом случае двадцать или тридцать силфуров – разница приличная. Не ошибиться бы.

– Кажется, я придумал, какой способ оценки будет наиболее честным и понятным всем, – подскочил Хейзит. – Представь себе, что мои лиг’бурны будут оцениваться не поштучно или по тому, сколько их влезает, допустим, в ту же тачку, а по весу камня.

– Поясни-ка.

– Берется камень, ему присваивается цена. Камень кладется на весы, а потом уравновешивается лиг’бурнами. Так цена камня переходит на соответствующее количество лиг’бурнов. Тем более что я собираюсь делать их по одной форме. Так что полученная в итоге цена может быть закреплена за определенным их количеством. Кстати, ма, ты разрешишь мне на первых порах воспользоваться нашей печкой?

– Ну, если и завтра будет такой же наплыв гостей, как сегодня, то боюсь, что да. – Она улыбнулась. – В кого ты у меня такой?

– Какой?

– Выдумщик. – Гверна перегнулась через стол и потрепала Хейзита по волосам. – Давай, не засиживайся только. Перекуси и за дело. Сейчас важнее всего получить то, что нужно, и заручиться одобрением твоего разлюбезного Ракли. А уж пока до этого дойдет, с остальным что-нибудь придумаем.

Пока он ел, то и дело переглядываясь с довольными жизнью Исли и Дитом, к нему подсела Велла.

– Ты был в замке? – поинтересовалась она, облокачиваясь на стол и подпирая кулачками подбородок, как делала всегда, когда готовилась к долгому разговору.

– Да, был, и приятеля твоего железного видел, – добавил Хейзит, упреждая вопрос. – Ты его теперь в ближайшее время не жди. Он как прознал, что можно в Пограничье отравиться, так чуть в пляс не пустился от радости. Видать, не слишком он обратно к тебе спешит.

К его удивлению, Велла сдержалась и не набросилась на него с подзатыльниками. Даже в лице почти не изменилась.

– Норлан что, один туда отправился? – только и уточнила она.

– Отчего же? – даже опешил Хейзит. – Почитай, с целым войском.

– А кто там еще в этом войске из тех, кого я знаю? – не унималась девушка.

– Да никого ты не знаешь. Откуда тебе их знать! Или откуда знать мне, с кем еще их эльгяр ты знакома?

– А тот, высокий и лысый? Как ты его назвал? Фокдан?

Ну, дела, подумал Хейзит. Никогда не думал, что у Веллы такая шикарная память на имена. С чего это он ей запомнился?

– Этот тоже с ними заодно, – сказал он, только сейчас уловив в чертах сестриного лица линии грусти. – А Фокдан-то чего тебе дался?

Она ничего не ответила, в сердцах стукнула кулачком по столу, встала и ушла.

Провожая взглядом ее ладную стремительную фигурку, Хейзит заметил поднятую руку Харлина: тот делал ему жесты, приглашая к себе. Подхватив тарелку с кашей и ломоть хлеба, Хейзит поспешно, хотя и с некоторой брезгливостью, пересел за стол писаря. К счастью, Харлин уже доел свой суп и теперь скрадывал хлебные корки в специальный мешочек, так что Хейзиту не пришлось прятать глаза и избегать смотреть на его шамкающий рот.

– Шеважа на нас скоро нападут, – ни с того ни с сего начал Харлин, хитро поглядывая на собеседника.

Произнес он эту фразу так, что сделалось непонятно, утверждает ли он или, наоборот, спрашивает. На всякий случай Хейзит отрицательно помотал головой.

– Пока не осмелятся.

– Осмелятся. Люди говорят, что видели, как их передовой отряд вышел из леса и долго смотрел в нашу сторону. Сбываются пророчества.

– Пророчества? – чуть не подавился кашей Хейзит. – Какие еще пророчества?

Харлин не ответил, сгреб со стола последние крошки, подмигнул открывшему от изумления рот Хейзиту, и поплелся восвояси. Врожденная сутулость, с годами лишь усиливавшаяся, делала его похожим на горбуна.

Совсем старик сбрендил, подумал Хейзит, отчетливо понимая, что совершенно потерял аппетит. Еще бы, когда всю жизнь общаешься с филином и сидишь с утра до ночи чуть ли не в кромешной темноте! Странно, что он до сих пор не ослеп за компанию с глупой птицей. Видать, филин-то ему про эти самые пророчества и накаркал. Чушь какая-то!

Чтобы выбросить из головы разные нехорошие мысли, Хейзит решил, послушавшись совета матери, не откладывая, взяться за дело.

Подходя к хлеву, он заметил, что стало вечереть.

Где-то сейчас Фокдан и Норлан, размышлял Хейзит, проверяя при свечах содержимое узла и поглядывая на прилегшую у сеновала лошадь, за которой вот-вот должен был вернуться Исли. Он снова представил себе ночной лес, полный ловушек и опасностей, и ему сделалось не по себе. Хотя, быть может, их отряд тоже остановился на ночлег у Тулли и теперь греется у костров под защитой частокола. А если мать с Харлином правы, и фолдиты на дальних полях действительно видели шеважа? Может, уже произошла первая битва. Может, среди наших уже есть раненые или даже убитые.

Он не сразу заметил, что с остервенением мнет обеими руками глину, рассыпающуюся под пальцами.

Нужно добавить воды. И песка. По дороге глина растряслась и сделалась слишком сухой. Когда он загружал ее у Ниеракта, она была влажной и липкой. Значит, наверное, просто воды будет достаточно.

Чтобы не испортить все сразу, Хейзит снова завязал глину в узел, взвалил узел на плечи и перетащил в соседний амбар, столь понравившийся Исли. Здесь он расчистил один из столов, взял меньшую часть глиняного запаса и опрыскал ее отстоянной водой из кадки, подставленной под дыру в прохудившейся крыше. Глина на глазах размякла и стала похожей на тесто.

Первым делом Хейзит, как учил его гончар, скатал два шарика, правда, поменьше, чем с кулак, но достаточного размера, чтобы послужить наглядным пособием. Один из них он сплющил между ладонями и отложил оба на дальний край стола. Ниеракт говорил про солнце, но ночью солнца не бывает, зато в любой момент может опять зарядить дождь, так что уж пусть они посохнут здесь, под какой-никакой, а все-таки крышей. Да и ветер здесь гуляет что надо. Авось, и так высохнут.

Еще по пути домой у Хейзита родился план, как лучше подступить к задаче так, чтобы подстраховаться на все непредвиденные случаи жизни. Теперь он действовал уверенно, будто занимался подобными вещами отнюдь не первый раз. Он ловко скатал полдюжины одинаково маленьких, с фалангу указательного пальца, шариков и