Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Удобно, конечно, но…

Мне вдруг вспомнился иной Марион. Застывший у притолоки, словно выключенная кукла. И оживший, когда Золушка надела туфельку. Как будто игрушку включили.

Теперь, когда я не сходила с ума от боли, и душа не тратила столько ресурсов, чтобы справиться с эмоциями, мне вдруг стало очевидно: это не был Марион. В смысле, он, но не он. Даже влюблённый человек вот так не меняется. Больше всего на свете средний принц любил свободу. Разве не так? «Это было лучшее время в моей жизни». Он был легкомыслен, да. И любил женщин. Но не любил их. Скорее относился, как к одному из удовольствий жизни.

Мог ли Марион вдруг воспылать такой страстью к незнакомой ему девушке?

Да нет же! Бред.

Если можно забрать эмоции, способна ли была ведьма ими же наделять? «Только не говори, что тебе нужно очаровать какую-нибудь упрямую дурёшку, и ты хочешь, чтобы я сварила приворотное зелье», — вдруг вспомнились мне слова Кары. Я тогда восприняла их как шутку, но…

В этом мире с магией не шутят.

И, закрыв глаза, я снова представила тот момент, когда мой принц изменился. Он надел и полностью застегнул куртку. Да, именно в этот миг.

— Значит, всё дело в ней, — прошептала я.

Золушка владеет магией, как Кара. Значит и приворот могла сделать, как могла бы его сделать Кара. А, значит, сделала.

Меня охватила злость. Я вскочила и решительно направилась обратно. Чертополох сидел всё там же, всё так же — откинувшись спиной на спинку скамейки и подставив лицо, наполовину изуродованное, солнцу.

— Мы с вами заключали сделку, что вы заберёте меня в замок, — резко начала я издали. Он даже не приоткрыл глаз. — Но вы не имели права забирать моё сердце!

— Верно, — прошептал колдун.

— Верните мне его обратно! Вы не имели права…

Он всё же открыл глаза. Внимательно посмотрел на меня.

— Гнев… Ярость. Любопытно.

— Мне плевать! Вы нарушаете…

— Пойдём, покажу, — Фаэрт вдруг поднялся. Протянул руку.

Я поколебалась, нахмурилась, но всё же коснулась его пальцев. И мы оказались в просторном кабинете. В том самом, где я была во время памятного первого разговора.

— То есть, зеркала для перемещения вам не нужны? — прошептала тихо.

— Нужны.

Но пояснять он не стал. Вскинул руки, и одна из стен вдруг стала прозрачной. Я увидела полки, а на них… Сосуды. Много-много хрустальных, запечатанных сосудов. Целая гирлянда. Все они светились разным светом от молочно-белого до неоново-малинового, зелёного, синего…

— Что это? — я невольно перешла на шёпот.

— Сердца. Красиво?

— Жутко. Вы мне вернёте моё сердце?

— Ты дважды нарушила сделку, — напомнил Чертополох. — Я верну тебе сердце, а ты побежишь спасать Мариона, не так ли? Нарушишь в третий раз и умрёшь.

— Ах, так это забота? — я яростно повернулась к нему. Меня буквально трясло от злости. — Вы решили, что вы бог? Или шахматист, как Гильом? Переставляете людей, как пешки, у одних забирая чувства, других ими наделяя? А Золушка? Она ведь тоже вам кое-что пообещала! Вы взяли с неё слово не добиваться любви Мариона! Или вы, колдун со стажем, не поняли, что она его приворожила? Давайте, скажите, что не поняли этого!

Фаэрт опустил руку. Стена вновь закаменела. Колдун повернулся ко мне, полыхнул лиловым глазом.

— Долго до тебя доходит очевидное.

— То есть, вы знали?

Я резко охрипла. Он не ответил, направился к зеркалу. Я схватила его за рукав.

— Давно?

Почему мой голос прозвучал так жалко?

— Сразу, — небрежно ответил Фаэрт. — Это было очевидно.

— Тогда почему… почему вы позволили всему этому случиться⁈ Она же обещала вам! И нарушила обещание!

— Мы не заключали сделки.

Я задохнулась от злости. Мне не было больно, но от ярости буквально трясло.

— И ей это сойдёт с рук⁈

— Да.

Холодное, безжалостное, точно удар хлыстом.

— Почему? — безжизненно выдохнула я.

— Кто сказал тебе, что мир справедлив? Что злодеи всегда получают воздаяние, а герои — награду? Закон неизменно карает преступника, а добродетель — торжествует?

Я стиснула зубы.

— То есть, можно вот так запросто дать вам слово и нарушить его? Или, может, вы сами влюблены в милую Золушку?

— Может, — хмыкнул он, высвободил руку и отошёл к столу. — Кстати, насчёт Гильома… Вот тебе первое задание. Составь ему компанию. Подружись с ним.

Я рассмеялась.

— Снова сделка? Будь с ним, когда он этого хочет, а ты — можешь? Я вам что, игрушка? Забрать у одного парня, отдать другому?

— Чтобы заключить сделку, надо иметь что-то, что можешь предложить, — презрительно заметил Чертополох. — А ты и так целиком моя. Или забыла?

— Да. Я обещала выполнять то, что вы скажете. Но… Хорошо, я буду рядом с Гильомом. А вот подружиться… Человек без сердца дружить не может.

Он взял моё лицо за подбородок, посмотрел своим пугающим взглядом в глаза. Но я была так зла, что страха совершенно не чувствовала.

— Сделай вид, — прошептал колдун совсем тихо, наклонившись к самому моему лицу. Я губами чувствовала его слова. — Солги, обмани, притворись. Мне нужно, чтобы Гильом выздоровел.

— Я не врач!

Фиолетовый глаз совсем близко. Совсем рядом. Кажется, что я в него сейчас упаду и захлебнусь.

— Если бы мне был нужен врач, я бы купил врача. Но я купил тебя, девочка. Потому что мне нужна ты. А если ты не справишься, то куплю ещё одну и ещё. Столько, сколько будет нужно. Но в твоих интересах оказаться той единственной, которая справилась.

Я невольно вздрогнула.

— Отпустите меня, — прошипела яростно.

Он выпустил мой подбородок.

— Иди. И будь послушной.

Выпрямился, подошёл к столу.

— А идти-то куда? — угрюмо уточнила я.

Этот раунд я проиграла подчистую. Как и все предыдущие. Колдун махнул рукой в сторону зеркала.

— Как оно управляется? Из него можно попасть в любое место, куда пожелаешь?

Фаэрт неопределённо хмыкнул. Ну да, согласна. Было бы странно, если бы он ответил. Я потопталась в нерешительности.

— Я голодная и очень хочу есть. И мне нужна сменная одежда. И бельё. Нижнее.

Он обернулся, посмотрел задумчиво.

— Я у вас сегодня первый день в гостях, — заметила я. — Может, отпразднуем совместным обедом?

— Нет. Иди в комнату.

— Вам не скучно одному в замке?

— Нет.

Я подошла, потрогала странное приспособление в виде двух скрученных спиралей, проходящий сквозь друг друга.

— Что это?

Чертополох раздражённо выдохнул. Посмотрел на меня.

— Иди в комнату, девочка.

— Дрэз, — напомнила я и села на край стола. — Мне там очень одиноко и тоскливо. Это не комната, а скорее камера. Тюремная.

Фаэрт щёлкнул