Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

секвойю. Ствол гигантодерева был, большей частью, голый, но самый кончик увенчан не менее гигантскими листьями. Небо было затянуто сплошной облачной пеленой, и создавалось впечатление, что эти деревья подпирают небосвод. Стволы гигантодеревьев были розово-серого или красно-коричневого оттенка.

Гэри Купер:

— Какая красота! А где у него цветы?

Капитан Абрамович:

— Они ближе к поверхности, скорее всего, это разновидность эпифитов. Очень похожи на земные орхидеи.

В профиль Куперу пришла еще одна фотография, где на вертикальном стволе примостилась небольшое растение, обладающее гирляндами крупных серебристо-черных цветов. Разумеется, эта фотография тоже была опубликована для зрителей.

Капитан Абрамович:

— Похоже, цветы — единственное, что там есть прекрасного. В остальном это склизкое болото, с обилием грибов и мохообразной травы, вездесущие лианы, фито-паразиты, горячий воздух, насыщенный испарениями и грибной пыльцой.

Гэри Купер:

— По сравнению с Кандидатом, вполне неплохо. Там нет хищных саламандр?

Капитан Абрамович:

— Пока не видели.

Гэри Купер:

— Что ж, благодарю тебя за интервью и за бренди. Это был Сергей Абрамович, Капитан корабля «Бойкот», Вольный флот, специально для #StarVoice.

Глава 14. За гранью вселенной и отношений

Джулия Ларсен стояла босиком на большом мягком кресле, опираясь на спинку, светила фонариком в щель, между ним и стеной. Там находился Тони Ковальски. В кабинете психолога были включены абсолютно все осветительные приборы на максимум.

Тони дрожал. Ему было страшно. Он пытался забыть свой последний прыжок и не мог.

Комната купается в солнечном свете. Стены будто бы сверкают и пульсируют, отражая свет в сотнях разных направлениях. Воздух наполнен сладким ароматом экзотических растений. Это прекрасные цветы, крупные, черные с серебром. Пространство заполняет мягкая неземная музыка. Он стоит в центре, прикрыв глаза, окруженный светом и аурой спокойствия. В спокойной музыке появляются резкие нотки, как будто кто-то рыщет там… под поверхностью… в темноте.

Он открывает глаза, в глубине души появляется уголек страха.

В темноте!

Теплое свечение комнаты, кажется, потухло. А ритм стен несет тревогу. Он чувствует страх.

— Что это за страх, Тони? — голос Джулии приглушен, как будто доносится издалека, — расскажи мне.

Он вдыхает, собирается с мыслями. Запертая комната, залитая светом — его тюрьма. Дальше — темнота. И там кто-то есть.

— Я не могу сбежать и даже не могу двигаться. Все, что мне позволено — только ждать неизбежного.

— Очень хорошо, Тони. Ты чувствуешь пульсацию стен?

— Как умирающее сердцебиение.

УДАР! КОРАБЛЬ ПОВРЕЖДЕН!

Тусклый свет стен порождает причудливый танец теней. Там есть она. Он начинает улавливать гул двигателей, их вибрация наполняет его спокойствием. Он представляет, будто он клетка в сложном организме.

— Молодец, Тони. Тебе было сложно, но уже все прошло, — голос Джулии стал еще более глухим.

Достигнув конца коридора, он натыкается на глухую стену. Тупик. Его одолевает чувство тоски и желание вырваться. В тупике появляется тень.

— За чем ты пришел? — ему понятно, что, спрашивая «за чем», тень имеет ввиду что-то конкретное. Предмет или мысль. В варпе это одно и тоже.

— Ты пугаешь меня!

— Тони, это ведь я, Джулия, не бойся!

— Желаешь прогнать тень? Это невозможно. Позволено только ждать неизбежного!

— Я покорюсь тебе. Отдам свой разум, только отпусти меня!

— Хорошо, Тони, хорошо. Не надо отдавать разум, он твой. Запомни это, он твой.

— Я хочу забрать, но не могу. Я буду являться. Я буду забирать частями. За чем ты пришел?

— Нет, оставь меня! Уходи! Свет! Мне нужен только свет!

— Конечно, конечно, Тони. Вот свет от моего фонарика. Ты видишь его? Тут много света! Он весь твой, тебя окружает свет со всех сторон, и никто-никто его не отнимет.

— Тебя обманывают — тень вышла из тупика, стала больше, протянулась по стенам коридоров, — там, в будущем, тебе сказали, что у тебя много света, и он весь твой. Это неправда, у тебя нет света.

— У меня нет света? Умоляю, уйди. И тогда свет будет.

— Конечно Тони, я стою на кресле, я практически ушла. Ты тоже можешь сесть в кресло.

Он закрывает глаза. Он видит первозданную красоту вселенной, видит безграничные джунгли, наполненные постоянным движением: ветер, насекомые, змеи под палящим солнцем.

— Сила и величие природы очаровывает меня, даже в таких неукрощённых изначальных формах. Я дам тебе свет.

— Как ты это сделаешь?

— Просто поднимись и сядь в кресло. Вот оно, напротив меня. Прямо над ним горит светильник, тут очень светло.

— Пространство — желание. Время — точка зрения. Я дам тебе свет. Много света. Очень много.

Глаза чешутся изнутри. Тьма становится вездесущей… нет ничего кроме тьмы. Он вопит, пытается убежать, но руки из тьмы хватают его. Сильные руки… и он падает… в кресло. Кажется, миновало!

— Тони, все хорошо! Хорошо!

Ковальски пытался выбежать с нечленораздельным воплем. Но мисс Ларсен не растерялась, аккуратно схватив навигатора за плечи усадила в ближайшее кресло. Его взгляд стал осмысленным.

— Будет много света…, а почему тут так ярко? Может, убавим?

***

Кожа была бледной, практически белой, и поэтому фигура девушки казалась сделанной из фарфора. Холмики груди выглядели как две перевёрнутые пиалы, увенчанные бутонами чайной розы.

— Тебя что-то смущает, дорогой?

— Не буду скрывать, мне нравится идея, что девушка должна раздеваться, как только я зашел. Продолжение будет?

— Не все сразу, милый.

— Вообще-то мне нужен Никс.

— Какой именно? У нас их несколько, — девушка зашла за спину и принялась расстегивать пуговицы форменного кителя.

— Ты знаешь, кто мне нужен. А теперь объясни, зачем все это?

Китель был небрежно брошен в угол каюты, а ее хозяйка, вновь обогнув посетителя, остановилась у зеркала. Крохотными движениями принялась стягивать с себя штанишки, покачивая бедрами.

Спустя несколько минут в профиле загорелась печать интимной приватности.

— А вот зачем.

— Вы, люди, слишком много придаете значения правилам, которые сами же для себя и придумали. Возводите их в абсолют и даете ранг закона. В итоге ваши правила превращаются в религиозные догмы, а затем — в философские концепции. Вся ваша мораль строится на нескольких сомнительных правилах: не согреши, не убий и так далее.

Девушка подошла вплотную, подняв руки, обвила ими шею своего гостя. Высокая грудь призывно притягивала взгляд.

— Эти правила работают и будет глупо ими не воспользоваться. Так что ты хотел? Кроме секса, разумеется, — пальчики