Особенности фиктивного брака с крылатым - Екатерина Вострова

– Майя, – Ярослав позвал тихо-тихо, и я зачем-то обернулась.

– Что?

Мужчина сделал быстрый шаг вперед и притянул меня к себе. Он целовал иначе. Не так, как в тот раз, в подъезде дома. Не так, как когда мы скрепляли брачный ритуал. Чувственнее. Горячее. И поцелуй этот пах разлукой. Пусть не пониманием ситуации, но ее ощущениями. Ярослав всегда умел хорошо догадываться. И теперь он словно догадался, что я не собираюсь никогда больше с ним сталкиваться.

Такой горячий, что утренний холод не страшен. Такой знакомый, почти ставший родным. Умеющий слышать. Готовый оберегать.

Нет, нужно заканчивать. Раз и навсегда.

Кажется, молча уйти не получится.

– Хватит. – Я отстранилась. – Прекрати, Яр. Зачем тебе все это? Зачем ты постоянно то отталкиваешь меня, то даешь ложную надежду? Специально, что ли? Зачем целуешь, если не хочешь со мной никаких отношений?

– А если я хочу?

Вопрос прозвучал так просто, будто Ярослав спрашивал, буду ли я на завтрак нарезной батон или хлеб для тостов. Будто нет ничего поразительного и даже грустного в том, что он вдруг передумал.

Слишком поздно, к сожалению.

Да и какие у нас могут быть отношения? Выстроенные на сплошной лжи, ибо я не смогу никогда признаться, что его Майя – это только часть меня настоящей? Небольшая часть, всего лишь крохотный промежуток времени, самое чистое и светлое, что есть в Хиде. Или сказать правду? Мол, Ярослав, тут такое дело, я тоже древняя, а еще я та змея, возрождения которой так сильно боялась Рихард. Упс, неловко вышло.

Кстати, спасать меня больше не надо. Я сама за себя постою. Но можем вдвоем заняться спасением моего отбитого братца. Как тебе такое времяпрепровождение?

Не этого признания он ждет.

– Увы, поздно даже пытаться. – Я провела ладонью по его щеке, впитывая касание, всматриваясь в глаза. – Мы ведь совершенно разные. Ты такой хороший…

«А я плохая», – не высказала я вслух, но подумала с болезненным ехидством.

Саму себя плохой я, конечно, не считала. Даже в худшие годы, когда приходилось идти по головам, чтобы выстоять и доказать Арджешу свою значимость, я не думала, что поступаю как-то «неправильно». Я жила так, как хотела, как умела, как мне позволяла совесть. Даже осуждала брата за излишнюю кровожадность, потому что сама не одобряла смерть без причины.

Но если сравнивать меня реальную и Майю – я очень плохой нечеловек.

– Ты такой хороший, – повторила я, прокашлявшись, – но нам вообще не по пути. Ты – древний феникс, а я всего лишь низшая. На твоей вечеринке я чувствовала себя просто отвратительно, – соврала, не моргнув и глазом. – Мне не нравится лишнее внимание. Я бы не смогла быть твоей девушкой, если под «я хочу» ты подразумеваешь это. Понимаешь, Яр? У нас с тобой нет совершенно ничего общего.

– Я бы так не сказал. У тебя вновь проявилась метка.

– Метка? – Я сделала вид, будто совсем о ней позабыла, а затем ущипнула себя за запястье так сильно, что кожа покраснела. – Ах да. Видишь? Моя метка больше на тебя не реагирует.

– Не может быть…

Он застыл и всматривался в красное пятно на моей руке, словно ждал отстроченной реакции. Ничего не происходило.

– Увы, может.

На самом деле, я тоже не до конца понимала, как так вышло. Но разбираться сейчас еще и с этим – было выше моих сил. Ну жив оказывается сожженный паренек. Жив и жив. Повезло ему.У меня своих проблем хватает, бегать за ним не собираюсь.

– Майя, – сказал Яр решительно, – я так просто тебя не оставлю, даже не надейся. Если ты знаешь, откуда у тебя метка и связи с кем она принадлежит – лучше скажи сама. Если не знаешь – я сделаю все, чтобы узнать.

– А если я попрошу меня оставить? – улыбнулась кончиками губ, потому что последние слова дались тяжело. – Не подсматривать за мной, не выставлять охрану, думая, что я ее не замечу. Просто отпустить и позволить мне самой разобраться со своей меткой и своей жизнью. Что, если этого я хочу? А не отношений. Может, несколько недель назад я бы и согласилась, но не сейчас. Пожалуйста, не издевайся надо мной. Я уже просила тебя об этом, но ты нарушил свое обещание. Отпусти меня хотя бы теперь, ладно?

Он не ответил, и я добавила:

– Что насчет метки… Я обязательно обращусь к арбитрам. – И вновь ложь. – Пусть они ищут ответы. Так будет надежнее.

– Я… не хочу тебя терять.

Не признание – болевой шок. Каждое слово как удар ножом по животу.

– Поверь, тебе так только кажется. Ты мое имя забудешь через несколько недель, гарантирую. Ладно, мне пора. Удачи, Ярослав. Постарайся больше не погибать.

Я мазнула его поцелуем в щеку и быстрым шагом двинулась к подъезду.

Вот и все. Наша история кончилась. Вот так бесславно. Глупо. В спальном районе, у обшарпанного дома, холодным утром.

Я, конечно, еще долго буду вспоминать касания Ярослава, его губы, тон голоса и тепло кожи.

Но это – прошлое. А мне нельзя топтаться на месте, размениваясь на отношения, которые все равно ни к чему не приведут.

Я должна помочь брату, это настоящая цель.

А все остальное – несущественные мелочи и самообман. Наш брак с Ярославом, наши отношения, наши попытки сблизиться.

Все это – фикция.

Пора жить дальше.

Этим я и собираюсь заняться.

Эпилог

Записи от камер Ярослав забрал с собой и укатил в школу борьбы «Феникс». Небольшой спарринг – это то, что ему сейчас было нужно. И даже партнер нашелся – Базука был, как всегда, не против подраться.

Рома с Жанной уселись смотреть камеры, а он – принимал и отбивал удары. В общем-то это то, чем он всегда и занимался, не так ли? Разбираться с тем, что навалила судьба и контратаковать в ответ.

Базука был мощным противником, особенно в боевой форме, каждый его удар словно молот. Это Ярославу и было нужно – почувствовать физическую боль, чтобы заглушить ту, что грызла его изнутри.

Напряжение постепенно уходило, уступая место привычной сосредоточенности.

– Босс, точно в полную силу? – выкрикнул Базука, нанося очередной удар.

Кто бы сказал, чуть раньше, что Яр решит повторить бой с орком, спалил бы идиота.

Ярослав увернулся и контратаковал, его кулак встретился с боком противника. Базука лишь ухмыльнулся в ответ.

– Не расшаркивайся. – гаркнул Яр, уходя в сторону.

Мысли о Майе не давали покоя. Он