Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

похлопал полицейского по плечу, отчего тот слегка присел, и пошёл дальше. А Сергей Никитич остался стоять с багровым от злости (или стыда?) лицом. А что он хотел? Сам мне угрожал, что будет за мной приглядывать, а теперь просит уйти с глаз долой. Нет уж, назвался груздем…

— Дубов! — дёрнула за руку Лакросса. — Скажи уже прямо. Я тебе нравлюсь?

— С чего ты взяла?

Мы подошли к двери в бальный зал. Она была слева от большой лестницы, которая вела на другие этажи. Возле входа в зал за невысокой тумбой стоял седой лакей с моноклем.

— Как мне вас представить? — спросил он.

— Барон Дубов и его спутница Лакросса Морок.

— В смысле? — опять опешила Лакросса. Лакей нашёл в списке моё имя и кивнул. — Это ты мой спутник! Откуда ты вообще в списке оказался?

Я пожал плечами и повёл её к двери; другой слуга возле неё уже схватился за ручку, чтобы выйти в зал и объявить о нас.

— Нет, подожди! — остановилась оркесса, как вкопанная. — Ты сказал, что проведёшь время с прекрасной девушкой. Что имел в виду?

— То, что сказал.

— Ты имел в виду меня? Я — твоя прекрасная девушка?

— Зависит от того, как пройдёт сегодняшний вечер, — выдал я и подошёл к двери, не давая Лакроссе опомниться.

— Чего? — завопила она. Но лакей уже открыл дверь, и ей пришлось догонять меня.

Мы вошли в ослепительную залу, заполненную людьми. Одни кучковались, шушукаясь о чём-то своем, некоторые пары уже кружились в танце, со сцены музыканты играли лёгкую приятную мелодию. Повсюду, словно маленькие лодки посреди бушующего моря с айсбергами, сновали официанты с подносами. На блюдах закуски и бокалы с шампанским. Слева у стены стояло несколько столов, тоже с закусками, впереди расположился танцпол со сценой, а справа зона с круглыми столиками.

— Я от тебя ни на шаг не отойду, Дубов! Я буду той самой прекрасной девушкой! — чуть ли не злобно шептала Лакросса.

Я только пожал плечами и улыбнулся. И пошёл к столам, так как за день проголодался. Народ здесь собрался самый разнообразный. Куча высоких и красивых дворян, а с ними не уступающие им в красоте девушки-дворянки. Любая из них могла по красоте сравниться с оркессой, но, всё же, по мне они ей уступали.

В их красоте больше искусственного. А Лакросса — настоящая. Заметил несколько орков, которые старательно вырядились в костюмы и платья. Но всё равно они отличались от людей. В их повадках оставалось что-то дикое, дёрганое и даже звериное. То, как они смотрели вокруг, словно оценивали врагов.

Впрочем, возможно, так оно и было. Поведение оркессы отличалось от её поведения собратьев. Думаю, девушку с самого детства учили этикету, манерам и как правильно держать вилку с ножом. Аристократы же вовсе выглядели расслабленными и полными уверенности в своей неотразимости.

Мы с Лакроссой сели за пустой столик. Стулья здесь были маленькие, так что я сдвинул сразу два. Нам тут же принесли свежие блюда. Сочное мясо с овощами на гриле. У меня аж сразу слюнки потекли. Но едва я взялся за вилку, как голос сбоку произнёс:

— Смотрите, дамы, очередные жители гор спустились к нам, чтобы отведать нормальной человеческой пищи.

Я поднял глаза. К нам подошёл высокий юноша с горделивым профилем. Короткие светлые волосы были зачёсаны назад, а голубые глаза сочились холодным презрением. Его тёмно-красный костюм явно стоил баснословную кучу денег. А ещё я чувствовал магию, значит, артефактная ткань. Три баснословных кучи денег. Рядом с аристократом стояли две дамочки-брюнетки в вечерних платьях. Надо признать, весьма красивые и фигуристые, но уж больно лица высокомерные. Лакросса, сидевшая рядом, шепнула:

— Это граф Моркинский. Один из ястребов войны и торговец оружием.

Но ему она почему-то не ответила. Зато у меня всегда найдётся достойный ответ для таких выскочек. Я взял пустые бокалы и сунул ему в руки. Он опешил и взял их.

— Уважаемый, будьте добры, — мягко сказал я. — Принесите два бокала хорошего красного вина. И не прошлогоднюю бурду, а отменное сухое каберне-совиньон. И, пожалуйста, удостоверьтесь, что виноград выращен на Крымском полуострове. Местный даёт слишком сильную горечь.

Моркинский смотрел на меня во все глаза, открыв рот. Он явно рассчитывал, что я поведусь на его провокацию. В этом и была его цель. Показать, какие орки варвары. Но я-то не орк, да и Лакросса не тянула на варвара. Она была весьма утончённой девушкой, даже приборы держала правильно.

— Ч-ч-чего? — сказал, наконец, граф и захлопнул варежку. — Да ты совсем офигел? Ты хоть знаешь, с кем говоришь?

— А, я понял, — заулыбался я и подмигнул его девушкам. — Молодой граф набивает себе очки в глазах его спутниц, чтобы ночью его член казался больше.

Одна из девушек, которая стояла слева, прыснула от смеха.

— Между прочим, главное не размер, а умение пользоваться, — попыталась оправдать ухажёра вторая. Но, по-моему, сделала только хуже.

— А ну заткнитесь! — психанул граф.

— Похоже, я попал куда надо с первого раза. Это ведь так редко случается, не так ли, граф?

Тут и вторая девушка не выдержала и попыталась скрыть смех кашлем. Получилось плохо. А лицо графа стало напоминать палитру художника с оттенками красного, — оно пошло пятнами от злости.

Лакросса пнула меня под столом, но я не отреагировал. Чёрт возьми, не я это начал! И терпеть оскорбления не собирался. Я вообще просто поесть хотел в хорошей компании.

Пока граф искал слова, чтобы сохранить лицо, я решил его добить.

— Дамы, если вы ищите компанию настоящего мужчины, то прошу, присоединяйтесь к нашему столу. Вместе его поищем в номере ближайшей гостиницы.

Лакросса опять пнула меня под столом, а на её щеках появился румянец. Ничего, ни с кем никуда ехать я не собирался. Дразнил графа, да и только. К тому же ещё не поел.

Девушки уже в открытую заулыбались. Одна даже начала стрелять глазками и будто примеряться к моим штанам. По крайней мере глаз с них не сводила.

— Ты… — окончательно вскипел граф. — Если ты думаешь, что можешь со своей горной ослицей безнаказанно меня оскорблять…

В его руках начали формироваться два огненных клинка, но я уже вскочил и дал ему поддых. Графа согнуло от боли, а я участливо похлопал его по спине, будто бедняга подавился.