Трон Войны - Guiltythree

Просто Король Мечей этого не знал, так какое же право он имел предъявлять Кэсси подобные требования?

«Этот ублюдок. Однажды я медленно прикончу его».

Или быстро, из тени, ударив его в спину. И то и другое подойдёт.

Кэсси тем временем потёрла переносицу.

«Чтение чьих-то глубоких воспоминаний против их воли может быть для меня… напряжённым процессом. Особенно если их психическая устойчивость высока. Именно поэтому мне пришлось потратить много эссенции, чтобы получить ответы, которые хотел Анвил».

Она задержалась на несколько мгновений, а затем вдруг мрачно улыбнулась.

«…Но это не было причиной того, что я полностью её исчерпала».

Санни подошёл и сел на стул напротив неё.

«О?»

Кэсси кивнула.

«Нет. Настоящая причина в том, что я использовала этот шанс, чтобы получить ответы, которые хотела получить для себя. Ответы о Сонг и Валоре, которые могут помочь нам узнать больше о Суверенах… возможно, даже об их слабости».

Её улыбка дрогнула, а затем исчезла.

«И я это сделала. Хотя… это всего лишь нить. Нам нужно будет продолжать тянуть её, чтобы узнать правду».

Санни слегка наклонился вперёд.

«И что же это за нить?»

Кэсси колебалась несколько мгновений, а затем подняла руку и сняла повязку с глаз.

«Будет проще, если я просто покажу тебе».

Он нахмурился, обдумывая подтекст её слов.

«Ты имеешь в виду?..»

Она кивнула.

«Да. Раньше я смотрела твои воспоминания. Теперь я поделюсь с тобой своими. Если… если ты их примешь».

Санни пару раз моргнул, внезапно почувствовав нежелание смотреть в её прекрасные глаза.

Но затем он заставил себя заглянуть в них поглубже.

Его губы искривились в мрачной улыбке.

«Конечно. Почему бы и нет?»

В следующее мгновение взгляд Кэсси изменился.

Но Санни снова не смог уловить природу этой перемены, потому что его вдруг потянуло в странное и потрясающе яркое воспоминание.

Глава 1927

Слепая провидица

У Санни была отличная память, но Кэсси была на совершенно другом уровне. Её память была просто… абсолютной. Она была невероятно яркой, подробной и всеобъемлющей, словно забыть что-то было невозможно, даже если бы она этого захотела.

Он знал, что так было не всегда. Способность Кэсси помнить всё с идеальной ясностью постепенно развивалась по мере того, как она поднималась по Пути Вознесения, и, скорее всего, достигла своего нынешнего состояния в результате Трансценденции.

Поэтому было горько иронично, что её память казалась фрагментированной и окутанной туманом.

То, что Санни оказался втянутым в воспоминания Кэсси, не означало, что он мог читать её мысли — ведь он мог чувствовать и слышать только те мысли, которые она помнила. Однако он всё равно чувствовал, как она была обременена разрушенной природой своего прошлого.

Огромные пласты её жизни отсутствовали, и эта расколотая пустота просочилась в самое основание её сущности, отчего весь мир казался предательским зыбучим песком.

Тем не менее Кэсси не падала духом, уверенно шагая вперёд, несмотря на то что не могла оглянуться назад.

Санни, однако, держался куда менее уверенно. Как только незнакомое воспоминание расцвело в его сознании, его охватило сильное чувство головокружения, и он покачнулся. Если бы он не сидел на стуле, то наверняка потерял бы равновесие. Мир Кэсси… был слишком подавляющим.

Он подозревал, что она, должно быть, была ошеломлена, когда переживала его собственные воспоминания — ведь то, как Санни воспринимал мир, было уникальным и необычным. Мало того что его разум был разделён между несколькими воплощениями, он ещё и обладал чувством, которого не было у людей, ориентируясь в мире, полном теней.

Так что Санни не был чужд сложным точкам зрения.

Но то, как Кэсси воспринимала мир, просто поражало своей ошеломляющей сложностью.

Для начала, все её чувства были невероятно острыми — во много раз острее, чем у Святых, которые и так намного, намного превосходили обычные человеческие.

…Все чувства, кроме зрения, разумеется. Мир Кэсси был миром тьмы, и слепота сама по себе была лёгким шоком для Санни. Он уже сталкивался с ослеплением раньше, но никогда как с постоянной и неотделимой частью своего существования.

И затем, было ещё кое-что…

Точка зрения Кэсси и так была достаточно дезориентирующей, но она была не единственной, которой она жила. Идя по каменному коридору, она воспринимала мир через нескольких других людей.

Вот Нефис, оставившая позади экспедиционные силы Армии Меча и спустившаяся в Пустоты. С сияющего неба лилась знойная жара Божьей Могилы, и капли пота скатывались по её стройному, сильному телу. Затем её захлестнула волна мучительной агонии, сжигая её заживо, а за спиной распахнулись два прекрасных белых крыла.

Вот и сам Санни со своим миром теней — впечатление от его оригинального воплощения было чётким и ясным, от двух других — менее.

Вот Джет, стоящая на разрушенной стене и смотрящая на разбитую луну, заворожённая её изломанной красотой. Вот Эффи и Кай… и многие другие.

В недрах правительственной штаб-квартиры находился человек, в оцепенелом ужасе взирающий на стену, усеянную мониторами. Вознесённая женщина сражалась за свою жизнь в глубине алых джунглей, поддерживаемая с двух сторон своими товарищами — солдатами Сонг. Старик стоял над раскалённым тиглем, вливая в расплавленную сталь потоки эссенции…

Непреодолимая лавина ощущений затопила разум Санни, превратив все остальные перспективы в сплошное пятно. Если бы не его опыт проецирования ощущения теней на обширные пространства, у него бы случился припадок. А так он был лишь ошеломлён, пытаясь сориентироваться в этом калейдоскопе разнообразных жизней. Но и это ещё не всё — худшее было впереди.

Ведь точка зрения Кэсси была разделена между двумя точками времени, как будто она одновременно переживала настоящее и ближайшее будущее.

И это с учётом обратной связи, которую она получит от своих меток в будущем, удваивая ужасающий поток знаний, вливающийся в её разум.

Этот груз был настолько тяжёл, что почти невыносим.

Её способность выдерживать его была чудовищной.

Санни потребовалось некоторое время, чтобы научиться не тонуть в видении мира слепой провидицы. Но даже тогда он едва держался на плаву, чувствуя себя опьянённым — он ограничивал то, на что обращал внимание, и концентрировался только на точке зрения Кэсси, а всё остальное задвигал в тёмный угол своего сознания. Кэсси шла по длинному каменному коридору.

Она была слепа, и хотя рядом с ней раздавались чьи-то размеренные шаги — тяжёлые и металлические, далеко друг от друга, выдававшие в этом человеке высокого мужчину в доспехах, — его точка зрения не входила в число