Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

— Есть, капитан! — отчеканил Хогг, ну, шутит, значит, не всё так плохо, как представлялось.

Пока они там шуршали (наверняка в столь тесном пространстве перемещаться получалось с трудом), я махом осушила всю воду в своей фляжке, ни капли не оставив.

— Лиса, сделали, как велела. Даже раненных смогли затолкать поглубже. А передо мной лежит твой камень, — я прекрасно различила в голосе наставника нотки сомнения: чем им эта штуковина поможет?

— Отлично! А теперь замрите. Дышать можно.

И снова закольцованная связка Uruz-Wird-Hagalaz-Wird-Dagaz-Wird, только в этот раз внутрь неё я поместила мощный Thurisaz, а перед печатью подвесила ключ-активатор Ansuz.

— Ansuz! — выдохнула и усложнённая печать начала стремительно тянуть в себя ману и увеличиваться. Больше, ещё больше, ещё чуть-чуть!

В лицо дохнуло горячим воздушным потоком, но я даже не шелохнулась, лишь шепнула:

— Бум!

Огромная печать со свитом влетела в каменную стену, прожигая её насквозь, словно лазерная «пушка». Красота!

Тем временем прозвучавшая команда «Ansuz!» также запустила работу рун, изображённых моей кровью на голыше, который лежал перед Хоггейном: и защитный купол накрыл переливающейся алой пеленой замерших в шоке людей и нелюдей.

Всё закончилось меньше чем через пять минут.

Я развеяла своё колдовство и заглянула в «кратер», в его центре, на минус шестом этаже сидели, тесно прижавшись друг к другу, разумные.

— Ну, привет! — широко улыбаясь, поприветствовала я их, задорно глядя в чумазые лица спасённых.

* * *

— Что это у тебя? — первым делом спросил Хогг, когда вытащил всю свою команду, состоящую из пяти разумных, на ровную площадку, я была на подхвате и занималась перевязкой их повреждений.

— Рана, полученная в бою, — вздохнула я, стараясь не думать о пульсирующей боли в центре лба. Хоггейн нахмурился пуще прежнего, но пока смолчал.

Грой сломал руку, Инг расшиб голову и вывихнул плечо, у Борга обнаружилась длинная рваная рана на боку, которая всё ещё кровоточила и несколько глубоких царапин по всему телу, и последним оказался незнакомец со светлыми, я бы даже сказала платиновыми волосами, на первый взгляд с ним всё было в порядке, но он бездумно, безучастно смотрел перед собой, явно пребывая в некоей прострации. Папа отделался синяком на скуле и царапинами на открытых участках тела.

— Лисса, за мной, — как только мы более-менее позаботились о раненых, отец подошёл ко мне и настойчиво вгляделся в мои глаза.

— Да, пойдём, мне нужно кое-что тебе показать.

— Инг, ты за главного, — кинул Хогг, мощный угрюмый орк отрывисто кивнул и склонился над стонущим сыном.

— Что за рана на голове? И… И вообще, как ты это сделала⁈ — стоило удалиться от «лагеря», первым делом спросил телохранитель, сдерживая эмоции, бурлившие у него в душе. — Если не ошибаюсь, это не из школы огненной магии. Абсолютно точно!

— Не-а, — кивнула я. — Это заклинание построено на рунах.

И тут самообладание впервые на моей памяти покинуло всегда чуть отстранённого наставника:

— Что-о⁈ — взревел он.

Перекатившись с пятки на носок, я загадочно ответила:

— В общем, давай мы до места дойдём, я тебе всё покажу и объясню, откуда взялись мои новые способности… Иди прямо по коридору до первого рукава, оно находится там, — подсказала я. Опекун молча кивнул и широкими шагами устремился вперёд. Я следом только и успевала быстро-быстро перебирать ногами.

Но всё равно не успела притормозить — врезалась в спину отца, когда тот вдруг резко остановился в проёме.

— Что-о⁈ Это-о? — голос здоровяка эхом разнёсся по пустынному тоннелю.

Видать, узрел дохлого скорпиона.

— Это чудовище ужалило меня прямо в лоб, впрыснуло какую-то гадость, и когда сопротивляться не осталось сил, когда я почти умерла, но при этом отчаянно хотела жить, в моей голове возникли символы и их значения, с их помощью мне удалось одолеть врага.

Хогг ме-едленно развернулся ко мне лицом и ошеломлённо пробормотал:

— Это морпикс. Из-за съеденного когда-то уникального кристалла скорпион мутировал в морпикса, полуразумное существо, обладающее зачатками магии. И ты его убила?

— Аха, — кивнула я. — Жить очень хотела, пришлось напрячься.

Хоггейн шокировано качал головой:

— Но у тебя нет ни одной звезды… Ничего не понимаю…

— Ип-пи? — раздалось у моих ног.

— О, дружище, ты куда пропал? — я наклонилась вниз и подхватила крыса на руки.

— Эт-то э-э?

— Крыс. Он же тебе камушек передал, ты что, забыл?

— Так ты же сказала крыса, в темноте и правда показалась, что она. Но это не КРЫСА! Выкинь её немедленно, я её должен убить!

— Что-о? — опешила в этот раз я. — И не подумаю! Он мой друг!

Хоггейн потёр ладонью свою шею и, вскинув глаза к потолку, изрёк:

— О, великий Мейли, за что мне такое наказание? Лисса, — снова глянул на меня, — это детёныш горосаха. Серого. Пока он не ядовит, но вот потом, как подрастёт…

— У-у, — вытянула трубочкой губы я. — Серого или белого, ядовитого или нет, мне без разницы, хоть беззубого. Это мой друг! И он останется рядом со мной!

Несколько секунд мы, не мигая, гипнотизировали друг друга, в итоге отец сдался, махнул рукой и повернулся к туше морпикса.

— Надо бы выковырять из его черепушки камень, — подала голос я. — Он спасёт всем нам жизнь, выступит в качестве платы за «испорченный уникальный кристалл».

Хоггейн ещё раз тяжело вздохнул, вынул из ножен короткий клинок и шагнул вперёд.

Глава 16

— Этот кристалл называется Бонстайн, значит «камень связи» или «камень удержания». Носитель артефакта, сердце которого составляет Бонстайн, способен обездвижить врага и ментально на него воздействовать, насылать морок, устрашать, влиять на эмоции. Мысли читать не сможет, таких кристаллов ещё не было найдено, и чародеев с подобными навыками я не встречал, — тут же успокоил он меня.

«Не встречал, это не значит, что их нет», — подумала про себя, но промолчала.

— Почему люди тоже не поглощают эти колдовские камушки? — полюбопытствовала я, заворожённо глядя на загадочно поблёскивающий чёрного цвета, неправильной формы кристалл.

— Потому что эти штуковины в первозданном виде опасны, стоит их поместить внутрь живого организма, через некоторое время начинает сводить с ума носителя, и любой разумный начинает превращаться в нечто чудовищное, — ответил отец, задумчиво покрутив в руках мой трофей. — Нательные