"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

нечто среднее между панцирем майского жука и панцирем рака. Только вот кусок был размером с половинку баскетбольного мяча. Мой знакомый разузнал у мальчишек о месте, где нашли предмет, и был потрясен тем, что оно оказалось поблизости с местом его последних раскопок. И тогда он пожертвовал куском панциря и ножом и отдал это все в судмедэкспертизу. Заключение судмедэксперта было следующим:

'Данный фрагмент органического происхождения (предположительно часть внешнего скелета неизвестного животного отряда ракообразных) был разрезан предметом схожим по устройству и конфигурации с переданным на исследование. Поскольку имеет характерные царапины, и вмятины оставшиеся после разрезания. Для проведение сравнительного анализа, часть фрагмента была отрезана именно этим инструментом. Сколы и царапины и в первом и во втором случае можно назвать идентичными. И с большой долей вероятности предположить, что первоначальный разрез хитиновых тканей был произведен именно этим инструментом.'

Изучив, же содержание берестяных отрывков, я пришел к выводу, что они тоже имеют некое отношение к предыдущим находкам моего знакомца и моей истории. Да и затейливые узоры на ноже наводят на определенные мысли. Как, например, существование параллельного мира, с другим ходом развития. Это в принципе все объясняло, кроме одного — как эти вещи могли попасть в нашу реальность? В процессе раздумий я пришел к кое-каким догадкам. Так и получилась, вторая часть романа, вернее его окончание.

***

Мне было скучно, невыразимо скучно…Жизнь казалась пресной и блеклой, словно неведомый художник смешал все краски и все, что у него получилось — серость. Я как будто долго спал и никак не мог проснуться. Так и жил. Что бы ни делал…

Моя связь с Маринкой показалась такой незначительной и не то, что ни к чему не обязывающей, а просто ненужной ни ей, ни мне. Просто по сравнению с теми яркими чувствами, которые я испытывал в другой жизни к другой женщине, симпатия к Марине была лишь отблеском настоящей любви. Как свеча лишь подобие пожара….Как нынешняя моя жизнь была лишь отблеском того первобытного но гораздо более осмысленного существования. Жизни, где от моего решения и существования зависели жизни других людей, а я зависел от них. И мы были так неразрывно связаны, что никакому ульевому конгломерату не снилось. Я постоянно возвращался в мыслях к своим близким, беспокоился о них. Как там Хаймович? Косой? Роза? Моя Роза. И мой ребенок. Роза же была на сносях. У нас должна была родиться дочка. Понятия не имею, откуда это я знал, но в своем знании я был уверен. А все из-за того треклятого жетона, что я нашел в вертолете…Порой мне казалось, что он влиял на меня и в этой жизни. Каким-то непостижимым образом я обрел некоторые знания, вернее интуитивные предчувствия решение проблем.

Ткнув пальцем в кнопку пуска, по звуку кулера знал, заведется материнка или нет. Вслушивался в нечто невидимое и приходило понимание: Южный мост тухлый. Жесткий с ботами. Блок питания — алла акбар. Оперативка битая. Проц перегревается. В работе это здорово помогало. Но проблем в моей жизни не стало меньше. Хотя большинство проблем стали казаться мелкими и незначительными, поскольку от них не зависела напрямую ни чья жизнь. Да и враги были какими-то мелкими, которые напакостят, испортят обо мне начальственное мнение, да и только. Хм! Пока, я, позабывшись, чуть не выкинул в окно одного умника, который решил, что может на меня покричать. Держа его за ногу, я шагнул к окну и вдруг очнулся. Опомнился. За окном на миг мелькнули, привиделись знакомые с детства развалины нашего славного города. Вдруг вспомнил, что я не Толстый, а скромный сисадмин затюканный юзерами, и держу в руках не посланца Джокера, а всего лишь начальника отдела маркетинга. А он верещит как заяц, попавшийся в силок, и дурно пахнет. С ними так бывает в минуту опасности…Не знаю как начальниками отделов маркетинга, а с зайцами и с прочей живностью точно бывает. Они испражняются, как говорит Хаймович, чтобы врага запахом отпугнуть. В чем я лично очень сомневаюсь, ни волку, ни лисе это аппетит не испортит. А то, что гадят они от трусости и осознания близкого конца, более вероятно.

В общем, поставил я этого типа на пол, даже полы пиджака нам нем оправил и кажется галстук подтянул. И вышел из кабинета. Ноги сами несли меня в первую городскую больницу, где полгода назад я отдыхал в коме. И где Мухин Игорь Николаевич с помощью новомодного прибора привел меня в чувства. Мне почему-то верилось, что стоит мне подключится и я опять буду среди своих. Жизнь моя наполнится осознанием предназначения и смыслом. Я хотел оказаться там, где по-настоящему любят и ненавидят. Где под словом друг подразумевают не того с кем пьешь пиво на футболе и сплетничаешь в каптерке о высоком начальстве. Друг — этот тот человек, те люди, за которых без раздумий отдашь жизнь, а они отдадут за тебя. Потому, что жизнь единственная ценность, которая имеет смысл. Я хотел оказаться там, где с врагом не заискивают, и не улыбаются, и не прячутся за лживыми словами, а встречают острием ножа. Я хотел оказаться там, где один Бог мне судья а не начальник. А не тип в большом кабинете с дорогой мебелью, не человек с полосатой палочкой, не равнодушная тетка за стеклом, для которой люди — это галочки в бланках и РНН в квитанциях. Вся душа моя рвалась назад. К истиной жизни, без прикрас и ложных ценностей. Все что накипело за все это время, клокотало в груди. Ощущал себя паровым котлом и спешил из всех сил. Лишь бы крышку не сорвало, да днище выдержало. С усмешкой, подумал я про себя. Пролетев минут за двадцать три квартала, я оказался у здания больницы. Бросив монету в автомат и получив шарик с разовыми бахилами, помчался по коридору. На мою удачу Игорь Николаевич был у себя. До сих пор помню те первые мгновения возвращения в эту реальность. Когда все казалось диким розыгрышем, и я ожидал, что вслед за Мухой в палату войдут Роза и Хаймович. А Косой криво улыбаясь, скажет: Ну и заспался ты друг! Но этого не случилось. О прожитой жизни в другой реальности я никому не рассказывал. Еще бы! После комы такое рассказать, значит быстренько переехать в другую палату другого отделения. Знакомые, конечно, заметили, что я переменился. Стал молчалив. Ушел в себя. Шумных компаний не избегал, но поддерживать разговоры на пустяковые темы не