"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Спасибо, Серёга. Без тебя всё это было бы невозможно. Я ведь помню, как ты тогда… — Ваня вдруг посерьёзнел. — А тебе-то что надо? Понимаю ведь, просто так не пришёл бы — просто посмотреть на мою работу. Забот и хлопот у тебя и без того много.

Я кивнул и перешёл к делу:

— Да вот, Ваня, неприятность одна случилась…

Ваня внимательно слушал, не перебивая. Его широкое лицо всё больше хмурилось, брови сдвигались, образуя глубокую складку над переносицей. Он то потирал подбородок, то скрещивал руки на груди, явно обдумывая каждое мое слово.

Когда я закончил, Ваня тяжело вздохнул и почесал затылок:

— Так вот оно чё, Серёг… Да-а, в субботу и правда один тип рыскал тут по району. В кожаной куртке, как у летчиков. Искал ребят, которые могли бы «отоварить» какого-то выскочку. Мне тоже предлагали. Целый полтинник сулили.

Он поморщился, как от неприятного воспоминания:

— Но я, как ты знаешь, с этим завязал. Да и вообще, что-то мне в этом деле не понравилось… Слишком уж заказчик наглый был и нервный.

Я подался вперед:

— А как он выглядел, этот тип?

Ваня задумался, прищурив глаза:

— Ну… Роста среднего, в этой самой кожаной куртке. Волосы рыжеватые, зачёсаны назад. И вел себя дергано, всё пальцем тыкал, матюгался.

Пока Ваня описывал детали внешности заказчика, в памяти всплыл дружок мажорчика, который во время экзамена по физподготовке попытался вывести меня из строя, но у них ничего не вышло. Но я решил уточнить:

— Вань, а он случайно не упоминал, чем ему этот «выскочка» насолил?

Ваня покачал головой:

— Нет, только орал, что выскочка «совсем обурел». — Он вдруг оживился: — Но знаешь что? Я могу привести пацанов, которые видели, как он с теми тремя договаривался. Ребята здешние, со стройки, они как раз у забора курили, всё видели.

Я улыбнулся и кивнул:

— О, давай! И еще…. Как считаешь, смогут они завтра утром прийти в аэроклуб и рассказать обо всём, что видели?

— Без проблем! — Ваня уверенно хлопнул меня по плечу. — Я сам приду с ними. С утра? К девяти — пойдёт?

— Да. Спасибо, Ваня, — я кивнул и крепко пожал его руку. — Ты мне жизнь спасаешь.

Ваня смущенно ухмыльнулся:

— Да ладно, какое там спасаю… Просто по-человечески, по-справедливости. Кстати, может, в среду вечером заглянешь… ну, знаешь, в техникум? Я Наташку хотел познакомить с нормальными людьми. Пусть видит, что я не только со шпаной общаюсь.

Я улыбнулся:

— Обязательно приду. Только без этих ваших студенческих посиделок с чаем и стихами, ладно?

— Да ну, какие стихи! — засмеялся Ваня. — Просто в столовой посидим, пирожками угощу. Она у нас в техникуме преподает, культурная совсем.

Мы еще немного поболтали о пустяках, потом тепло попрощались. Ваня отправился обедать, ну а я пошел дальше, обдумывая услышанное.

Теперь картинка вырисовывалась ясней. Как я и думал, в этом деле не обошлось без мажорчика. Всё никак не успокоится он, и в этот раз перешёл черту, после которой дороги назад нет.

День клонился к вечеру, а у меня в кармане лежали уже три фамилии свидетелей. Помимо Ваниных строителей, удалось разыскать того самого вахтёра из общежития, о котором я рассказывал Крутову — Александра Игнатьевича. Оказалось, он ветеран, а мизинец потерял под Сталинградом. Старик охотно согласился подтвердить мою версию, даже вспомнил, что один из нападавших кричал что-то про «летуна».

После заскочил к нашему участковому, который тогда приходил к нам домой, когда его озадачили характеристикой. После недолгой беседы я всё же убедил его порыться в картотеке и выдать мне справку, что те трое — местные хулиганы, а один из них даже отсидел за грабёж.

Дома наскоро поужинал, проверил гимнастёрку — чистая, выглаженная. Завтра всё должно быть идеально.

Встал рано, затемно. Зарядка, пробежка, чай с бутербродом и быстрые сборы в аэроклуб.

К семи уже был на месте. Кабинет Крутова ещё закрыт, коридоры непривычно пустые. Разложил на столе в приёмной бумаги: справку от участкового, список свидетелей, их показания. Всё чётко, по-военному.

К половине девятого подтянулись Ваня с товарищами. Все в чистых наглаженных рубашках, видно, что старались. Затем подошёл и Александр Игнатьевич, в пиджаке с орденами.

— Главное — говорите как было, — дал я последнее напутствие всем.

Они кивнули. Ваня даже подался вперёд. Как оказалось, это стало для него делом принципа.

Ровно в девять дверь кабинета открылась, и меня позвали:

— Заходи, Громов.

Я сделал уверенный шаг внутрь. Сейчас всё начнётся. И закончится. В мою пользу.

Помимо майора и капитана, у стены стоял неожиданный гость — тот самый Серый. Его присутствие заставило меня внутренне собраться — в прошлый раз, когда мы пересеклись, он задавал слишком много неудобных вопросов. Будто проверял меня.

Куда теперь клонить станет? Какие выводы сделает?

— Садитесь, — кивнул Крутов свидетелям. — Начнём по порядку.

Александр Игнатьевич вытянулся, как на построении:

— Товарищ майор, разрешите доложить! В субботу в 21:30 я находился на вахте. Из окна наблюдал, как трое молодых людей поджидали кого-то у фонаря. Когда подошёл курсант Громов, они начали его провоцировать. Первый удар нанёс один из троицы. Ударил сбоку, в корпус.

Капитан скрупулёзно записывал показания. Когда очередь дошла до Вани, тот добавил:

— Эти трое — местная шапана. Их нанял рыжий в кожаной куртке. Мой напарник Мишка видел, как он им деньги передавал.

— Можешь описать этого человека? — спросил капитан.

— Рыжеватый, волосы зачёсаны назад, — чётко ответил Ваня. — Говорит громко, матерится. Ведёт себя — ну, как этакий хозяин жизни. И самое главное — на правой руке у него шрам в виде звезды.

В этот момент Серый, до этого молчавший, наклонился к Крутову и что-то тихо прошептал. Я видел, как майор сначала нахмурился, затем его глаза расширились от удивления. Он резко поднял голову:

— Позвать Семёнова. Немедленно.

Дежурный выскочил из кабинета. В тишине было слышно, как за окном гудит трактор. Через десять минут в дверь робко постучали.

— Войдите!

Семёнов вошёл, бледный, но видно — держится, хорохорится. Увидев свидетелей, он едва заметно дрогнул. Бравады в повадках поубавилось.

— Товарищ майор, вызывали? — голос у него сегодня звучал неестественно громко.

Крутов встал, медленно обходя стол:

— Семёнов. Кто это такой — рыжий, со шрамом