Гончие забвения - Дмитрий Миконов

нахохлился, сжав в руках трость. Поздний ужин в компании столь благородных сеньоров?.. Стоило надеть свой самый лучший, парадный костюм. Да вот незадача — он сгорел вместе с родовым имением в Порогах Зерцала… И вместо того, чтобы искать и предать виновных возмездию, ему хотят предложить оценить талант местного придворного повара.

Мрачная, кривая улыбка, медленно возникла на лице Вира. Она заставила сопровождающих инстинктивно положить руки на оружие. А за окном приближалась очередная снежная буря.

Глава 6

В близком кругу его звали Крешник, остальных устраивало прозвище — «Капеллан». Костяк его отряда состоял из тройки ветеранов, мастеров своего дела. Услуги Крешника были дороги — он действовал исключительно рационально, без оглядки на мораль и общество, чем и ценился нанимателями.

Воздух убежища где-то в низовьях Брюха был пропитан кислым запахом пота и кожи. Сидя при свече, Крешник брил ножом лысый череп. В зеркале отражались раскосые зеленые глаза, отливающие звериным равнодушием. Он размышлял о поступившем заказе. На первый взгляд ничего сложного, легкие деньги, но Капеллана смущала пара деталей.

Во-первых, при мыслях о заказе начинал зудеть шрам на груди. Память о походе в Пороги Зерцала на стороне Ворсая. Штурм города, действовать приходилось быстро, дробили оборону не жалея сил, с усердием молотобойцев. Дворцовый район пал последним. Роскошный особняк в глубине грабового сада выглядел достойной наградой. Грезы о вине, изысканной пище и чистых женщинах с бархатной кожей затмевали разум.

Господь наказал их за несдержанность.

Хозяин особняка, с виду — жалкий книжный червь — оказался непрост. Заманил в дом, а потом убил сразу двоих. Крешнику повезло, — хвала Господу — острие серпа ударило в нагрудное распятие. Отскочило и распахало грудь близ сердца.

Сразу наказать ловкача не вышло, лейтарец отступил на второй этаж, защищая семью.

Пока боевые братья перевязывали Крешника, авангард варваров клана пошел на штурм. Сперва слышались яростные и глумливые крики, но вскоре они сменились воплями ужаса. Единственный, кому удалось покинуть дом, был ворсайский шаман. Со страшной силой выброшенный из окна, он пролетел через лужайку и остался висеть на суку с раскаянием на лице…

Урок смирения был усвоен, но сомнений в боевой удали не посеял. Сам Господь был свидетель тому, как нечто — похожее на богомола — носилось среди варваров, будучи во всех местах сразу. Как мелькали руки-косы, и летела на пол отсеченная плоть. Как двигались губы беса, и этот шепот заставлял шаманов терзать себя, позабыв о защите…

Нечестивое отродье!

Но все было предрешено. Пока варвары сковывали нечестивца боем, люди Крешника рубили хворост в саду. В тот день было ветрено, огонь разгорелся быстро… Ха! Надо было видеть лицо лейтарца, когда его семейство взвыло от отчаяния.

Чернокнижник не выдержал стенаний. Ринулся прямиком в горнило пожара, тем самым избрав свой путь. Бредущая по огненному аду несуразная фигура иногда возвращалась Крешнику в кошмарах.

И будет нечестивцу вечной тюрьмой гиена огненная.

…Рука дрогнула, на лезвии появилась темная кровь. Внимательно осмотрев каплю будто драгоценность, Крешник попробовал ее на язык. Потом накалил лезвие и прижег ранку. Боль вернула мысли в прежнее русло.

Вторая проблема крылась в посланнике заказчика. Его речи были слащавы и фанатичны. Он был пропитан значимостью своей миссии — точно мясник пропитан запахом крови. Крешнику не нравились подобные личности, он считал их ненадежными и способными на любое предательство ради своего дела, которое попахивало государственной изменой.

Теперь в его голове интуиция сражалась с логикой за право на ошибку. С одной стороны, крайне щедрая оплата позволит покинуть растревоженный Тальграф, где Крешнику стало неуютно. Тянуло отправится в паломничество по святым местам.

С другой стороны — как бы этими деньгами не купить себе место на плахе.

Покончив с бритьем, Крешник намаслил бугристый череп. Закрыл глаза, начал читать молитву, текст которой нельзя было отыскать ни в одном молитвеннике. Слова елеем текли в сознании Капеллана, погружая в водоворот странных образов. Он узрел текст молитвы однажды во сне, а пробудившись — осознал, что может безошибочно воспроизвести каждое ее слово.

Но только задом наперед, от конца в начало.

За неимением других объяснений, он посчитал это даром Господа.

Пересохший язык прилип к небу, глаза метались под веками, под ногтями пульсировала кровь. Что-то неуловимое коснулось щеки Капеллана. Ноздри затрепетали от запаха погасшей свечи. Вкрадчивый шепот звучал в ушах, раскаленное распятие обжигало плоть.

Сомнения рассеивались. Исчезли, как туман после восхода солнца.

Охладив водой полыхающее лицо, Крешник вновь зажег свечу. В дверь осторожно постучали. Мягкая кожа митенок выдала Эмиля. Лучник хоть и присоединился к их группе, но все еще числился на государственной службе, периодически пропадая на целые дни.

— Заходи, Эмиль.

Он и вошел, криво улыбаясь. Как обычно, полируя пальцами железный крюк на левом наруче. Удобно тетиву перерезать. Или чье-нибудь горло.

— К тебе посланник заказчика.

Крешник положил перед собой нож.

— Пускай.

Человек в плаще принес с собой холод и едва уловимый запах… ненавистных лекарств. Его движения были точными и экономичными, как у заводной куклы. Шелковый платок скрывал лицо, лишь глаза угольками сверкали под шляпой.

Троица Крешника вошла следом, от них у него не было секретов.

— Наступил вечер, Капеллан. Я пришел за ответом.

Крешник молитвенно сложил руки — жест был истолкован правильно.

— Прекрасно. Здесь на текущие расходы, — пальцы в перстнях разжались, тяжелый кошель лязгнул монетами звуком упавшей гильотины. — Но планы изменились. Обстоятельства вынудили начать действовать раньше. Встретишь моего человека в полночь у ворот Конуры, поможешь добраться до одного узника.

— Цитадель Дрейкфорда? — рассеченные шрамом губы Кахала, правой руки Крешника, скривились в глумливом оскале. — Мы будем штурмовать внутреннюю тюрьму? Может, стоило нанять не нас, а армию Ворсая?

— Просто выполняй свою работу, наемник, — возразил посланник, насупившись и обхватив себя руками. Стало заметно, что мизинец на его левой руке неестественно короток. — Об остальном позаботиться Антиквар.

Крешник миролюбиво заметил.

— Наверное, сеньору неизвестно, что тюрьма охраняется не хуже городской казны. Как он проникнет внутрь? Этот Антиквар — маленькая мышка?..

Никто не засмеялся. Посланник совладал с собой.

— Не сомневайтесь в его возможностях.

— Посмотрим. Как мы опознаем Антиквара?

Посланник торжествующие сверкнул глазами.

— Ты не ошибешься.

Человек в плаще развернулся на каблуках и вышел.

— Эмиль, добудь планы тюрьмы и стоков под ней, — приказал Крешник. — Мы должны иметь пути отхода. Кахал!

— Да, командир, — ветеран оперся о скрипнувший стол.

— Подготовь людей к штурму. Смажьте повозки и затемните фонари. Пожитки забираем с собой, сюда не вернемся, — Крешник посмотрел под