Узоры тьмы - Кэри Томас

Голос Селены вывел ее из транса:

– Ну и где мой капучино с брауни?

Донни, покачав головой, поставил перед ней тарелку с брауни и налил капучино. На пенке красовалось сердечко, которое еще немного увеличилось в размерах, после чего его пронзила стрела.

– Для такого большого мальчика ты слишком сентиментален, – фыркнула Селена.

– Понятия не имею, о чем ты.

Здоровяк скрылся за дверью, и по залу поплыли ароматы свежей выпечки.

– Попробуй-ка подними эту тарелку.

Селена указала на стоящий перед ней брауни.

Анна озадаченно покосилась на нее, но протянула руку к тарелке и с удивлением обнаружила, что с трудом может оторвать ее от столешницы. Брауни оказался весом с хороший кирпич.

– Донни печет самые плотные и самые неприлично вкусные брауни во всем Лондоне. За них душу можно продать.

Селена не без усилия выдернула из пирожного вилку и, откусив кусочек, сладострастно замычала и запрокинула голову.

На них начали оглядываться. Анна фыркнула и воткнула вилку в свой капкейк. Пожалуй, она и впрямь не ела в своей жизни такого бисквита: вкус был насыщенным, но при этом легким; сладким, но не приторным, и в желудке у нее зародилось необычное щекочущее ощущение, наполнившее ее странной надеждой.

Селена улыбнулась:

– Видишь, моя дорогая? Что бы ни происходило в реальном мире, магический мир никуда не денется. С ним нельзя ничего сделать.

Анна отправила в рот еще кусочек капкейка, страстно желая поверить в слова Селены, мечтая перенестись обратно в тот мир, который та когда-то для нее создала. Но у нее не получалось.

– Я просто думаю, что нельзя игнорировать все то, что происходит, – произнесла она ровным тоном, стараясь не выказывать страха, от которого внутри у нее все сжималось и переворачивалось, страха, которым тетя кормила ее столько лет. – В Интернете постоянно пишут о новых и новых подозрениях в магии. Вот только вчера…

– Поэтому-то я и не хожу в Интернет, моя дорогая, – взмахнула вилкой Селена. – Это как вечеринка, на которую приглашено слишком много народу: повсюду дикие толпы, все непременно желают высказать свое мнение, которое совершенно тебя не интересует, у кого-то обязательно случается истерика, – и у тебя просто не остается другого выхода, кроме как напиться, чтобы как-то все это пережить.

Анна не знала, то ли смеяться, то ли биться головой о столешницу. Селена легкомысленно отмахивалась каждый раз, когда она заводила разговор о том, что в обычном, или, как называли его ведьмы, коунском, мире все чаще подозревают о существовании мира магического. Тетя предупреждала ее о слухах, говорила, что они обострятся и приведут к ним, таким как она сама и Селена. Тетя обожала быть правой. А вдруг она и впрямь была права?

– В этих слухах фигурирует наша школа, Селена.

Воспоминание заставило Анну вздрогнуть. Она и ее ковен – ее подруги – сломали чужие жизни и привели слухи о магии прямо к своему порогу…

– В том, что случилось в прошлом году, нет твоей вины. – Селена сделала попытку заглянуть девочке в глаза. – Ситуация вышла из-под контроля.

Концепции вины и угрызений совести были Селене совершенно чужды. Они скатывались с нее как с гуся вода. Но Анне менее чем через неделю предстояло вернуться в школу и разгребать последствия. Какие – она пока не представляла.

– Я знаю, в последнее время все идет кувырком, но, честное слово, когда Семерка окончательно вернется и восстановит Равновесие, все снова возвратится к состоянию нормальности, ну или к чудесной ненормальности, что для магического мира предпочтительней.

Селена сверкнула зубами в улыбке, но Анна не купилась на нее; в уголках ее губ таилось напряжение. Селена предпочитала отвлечение внимания обсуждению.

– Ну и где же они?

На сей раз Анна не стала избегать взгляда Селены.

Семерка ведьм, самая могущественная из всех существующих рощ, была убита год тому назад во время проведения ежегодного ритуала в Биг-Бене, призванного создать магическую защиту для страны. Шесть были на следующее утро найдены повешенными в окнах Биг-Бена, еще одна бесследно исчезла. Свидетелями этого происшествия стали все – как магический мир, так и мир простых смертных. Оно породило вал слухов и толков… Коуны были озадачены необъяснимой загадкой гибели безликих, как пресса окрестила этих женщин на том основании, что у всех шести было одно и то же странное лицо. Усугубило положение еще и то обстоятельство, что некая организация, не так давно переименовавшаяся в Бюро профилактики и предотвращения колдовских практик, инициировала собственное расследование и объявила этих женщин ведьмами.

– Они… – Улыбка застыла на лице Селены. – Объявятся. Всему свое время.

Ответ ее был по обыкновению уклончивым. Утверждалось, что Семерку невозможно убить по-настоящему и что она уже возродилась, но Селена так ни разу и не смогла ответить Анне, почему они до сих пор не объявились.

– Наузники все еще находятся среди нас, – напомнила Анна Селене, глядя на поток людей за окном и представляя среди них лицо миссис Уизеринг, с ее вечно кривящимися в презрительной улыбке губами, похожими на двух розовых червяков.

Она так до самого конца и не догадывалась, кто был подлинной главой тетиного ковена наузников – тетя или миссис Уизеринг. Потом-то это стало понятно. Анна обратила против тети голема, но, когда решимость на миг покинула ее, в бой вступила миссис Уизеринг. Анна до сих пор не могла забыть слова, с которыми она прикончила тетю.

Грядет война, нельзя оставлять никого из вас в живых…

Наузники тогда едва не убили их с Эффи. Они и сейчас сделали бы это. Для них это было как чашку чая выпить.

Селена яростно воткнула в брауни вилку.

– Этот вопрос решается, ты же знаешь.

Анне сказали, что команда из травников и стражей – членов рощи, специализирующейся на магической защите, – занята выслеживанием каждого наузника из тетиного кружка с целью взять их под контроль, недвусмысленно дать понять, что за ними наблюдают и что об их деяниях непременно будет сообщено Семерке. Анна не была уверена, что этого будет достаточно:

– Они так просто не сдадутся.

– Наузников больше не осталось, Анна, – твердо произнесла Селена. – С ними покончено. Тебе не о чем волноваться. Все позади. Ты юна и свободна…

Свободна. Анну разобрал смех.

– Проклятие никуда не делось, – прошептала она.

Кондитерская исчезла. Теплая тяжесть капкейка в животе улетучилась. Мир Анны скукожился, задушенный тьмой. Все заслонил собой он – страх в центре всех страхов, обволакивающий ее своими липкими щупальцами, лишающий воли. Селена