Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

облегчить создание узлов и прожиг меридианов. Но затронуло жжение и уже готовые части абриса, при этом какие-то из них заполыхали огнём, а по каким-то всего лишь растеклось приятное тепло.

— Не двигайся! — Седой старик предостерегающе поднял руку и скривил уголок рта. — Небезынтересный экземпляр!

По виску его скатилась капля пота, вмурованные в пол, потолок и стены полосы серебра засветились пуще прежнего, и возникло ощущение, что меня сейчас разорвёт, до того сильно задёргался абрис. Но — отпустило.

Пентакль под ногами погас, и все его вариации на потолке и стенах тоже перестали светиться, меня качнуло, и я едва не упал, на ватных ногах вышел из магической фигуры.

— Запомнил? — требовательно спросил старик.

— Вовек не забуду, — подтвердил я и взялся сжимать и разжимать пальцы, поскольку сильнее всего досталось как раз рукам. Левой — больше, правой — меньше, но и в остальном я прекрасно ощущал растёкшееся по телу жжение, образовавшее схему моего нового абриса.

— Забудешь — повторим, — вроде как даже пригрозил старик и сказал ассистенту профессора Чернояра: — В дополнительной закалке он не нуждается, схему работы с ядром я ему распишу, абрис можно начинать прожигать уже хоть даже сегодня. — Он требовательно уставился на меня. — Пасынки давно сформировал?

— С месяц назад, чуть меньше.

— Судя по состоянию, все разом скрутил?

— Разом, да.

Дед пожевал губами и вздохнул.

— По уму стоило бы ещё пару седмиц выждать, но если все разом… — Он махнул рукой. — Ладно! Моя забота!

Но лично я так отнюдь не считал.

— А точно без осложнений обойдётся?

— Я тебе Царь небесный, такие гарантии давать⁈ — возмутился вздорный старикан. — Будет как будет! А если что не так пойдёт — выправим.

— Просто у меня местами абрис сильно жгло, а местами не особо, — счёл нужным поведать я, несмотря даже на немалые опасения оказаться отбракованным.

Но — нет, старик лишь кивнул.

— С самоучками всегда так! — будто бы даже пожаловался он Ночемиру и пояснил: — Жгло там, где нарушена геометрия. В местах полного совпадения с эталонным абрисом эффект ощущался существенно слабее.

— Это реально выправить? — забеспокоился ассистент профессора Чернояра.

— Реально, но не нужно. Во-первых, это долго. Во-вторых, у нас и остаточные следы пурпура другие, и оранж вместо фиолета, поэтому совсем уж бездумно копировать абрис лично я бы поостерёгся, дабы не заполучить проблем с преломлением. Оно у него и без этого простым не будет.

— А…

Но, прежде чем я успел задать вопрос, старик меня заткнул.

— Наш абрис тебе подходит едва ли не идеально! — заявил он безапелляционно. — Дело лишь в отдельных нюансах. Совет будет один: полагайся на собственные ощущения. Пусть небесная сила течёт легко и свободно, не пытайся сковать её для полного соответствия эталонной геометрии. И вместе с тем отнесись к этому с разумной осторожностью. Надо различать, где энергия улавливает твою текущую склонность к аспекту, а где ты сам стремишься пойти по пути наименьшего сопротивления!

— Это целых четыре совета, а не один, — ухмыльнулся Ночемир.

— Сгиньте! — отмахнулся седой старик. — Видеть вас до ужина не желаю!

И он остался в подвале, а мы его покинули и расположились под одним из навесов. Ночемир тут же отправил первого попавшегося на глаза ученика за квасом и разрешил:

— Спрашивай!

Я покачал головой и попросил:

— Дай для начала с мыслями собраться.

Подумать мне и в самом деле было о чём. Нельзя сказать, будто схемы несформированных фрагментов абриса различались решительно во всём, но и общего у них было откровенно немного. Начать с того, что нимб попросту отсутствовал, зато ядро охватила пара силовых обручей. Один соединялся с оправой в верхнем правом и нижнем левом пасынках, второй крепился к другой диагональной паре узлов, а у них самих было по две точки соприкосновения: спереди и сзади — точнее, у грудины и позвоночника.

Каждую из четвертей этих обручей разделял надвое силовой узел, от них меридианы уходили в руки и ноги, а ещё к правой и левой ключицам. Последняя пара соединялась чуть ниже кадыка, и в голову оттуда тянулся отросток с единственной силовой точкой на конце. И ещё по этой схеме меридианы соединились в руках не у запястий, а у локтей — дальше шёл единый отрезок, который заканчивался кольцом с тремя дополнительными узлами.

— Слишком сложно, — сказал я в итоге.

Ночемир приложился к запотевшей кружке с холодным квасом и пожал плечами.

— Простого в тайных искусствах вообще немного, — заметил он с нескрываемой насмешкой. — Но что конкретно тебе непонятно?

— Обручи, — односложно ответил я.

— Или же ложные оправы, — кивнул аспирант. — Скажешь, почему ложные?

— Нет прямого соединения с ядром? — предположил я.

— Именно! — прищёлкнул пальцами мой временный наставник. — И вместе с тем они частично разгружают и заметно укрепляют истинную оправу, а ещё прикрывают ядро от внешних воздействий. Но главное их предназначение не в этом. — Он хитро прищурился. — Есть какие-нибудь предположения на сей счёт?

Я лишь покачал головой. Ночемир этому нисколько не удивился.

— Чёрный аспект — многогранен и сильно зависит от остаточных следов других оттенков, но обычно преломленная в него энергия вязкая и неподатливая. Не знаю, как будет у тебя, а мы используем обручи для разогрева небесной силы оранжем.

У меня вырвался снисходительный смешок.

— Мне и разогревать ничего не надо, и без того прекрасно жгу!

Ночемир презрительно фыркнул.

— Поверь, ты не знаешь, что такое настоящий жар! От наших высших чар плавится сама реальность!

С этим утверждением я спорить не стал, спросил о другом:

— Почему в руках меридианы соединяются в локтях, а не в запястьях?

— Говорю же: энергия чёрного аспекта преимущественно вязкая. Разогнать её ещё постараться надо! Для этого и предназначаются оконечники. Пришлось, конечно, пожертвовать количеством пустышек, но оно того стоит. Совсем уж тонкие манипуляции не для нашего аспекта.

Я задумался на миг и уточнил:

— Пустышки — это силовые узлы, в которых меридианы не разделяются надвое?

— Не только надвое, но и вообще не разделяются. К слову, для нашего аспекта допустимо пересечение самое большее двух меридианов. Иначе его может и порвать. Точнее даже — рано или поздно порвёт непременно.

— Понял, — кивнул я. — А пустышки?