Конец игры… - Вячеслав Киселев

прошлом веке Георгу уже бы предъявили надуманное обвинение в государственной измене, одержимости дьяволом или поедании младенцев за завтраком и отправили на плаху или, в лучшем случае, законопатили вместе с семьей в далёкую ссылку, но сейчас нравы аристократии и общества несколько смягчились, по крайней мере, на словах. А оснований, даже формальных, для предъявления обвинений больному человеку не имелось, король вообще не совершил ничего предосудительного и честно исполнял свой долг, покуда ему позволяло здоровье. Поэтому перспективы у судебного процесса над Георгом отсутствовали, как класс, а значит впереди у «заговорщиков» намечались проблемы и в стане вигов с нетерпением ожидали следующего хода от Чарльза Джеймса Фокса. Который после основания Северо-Американской торговой организации ушёл на время в тень, посвятив осень организации деятельности новой компании и сбора наёмников во всех уголках Европы.

Особую же пикантность ситуации придавало то, что вообще-то Фокс, как и большинство его товарищей по партии, всегда выступали за ограничение власти короля, и в отношении колоний, и вообще. Можно даже сказать, что они почти единодушно поддерживали американский сепаратизм и имели весьма тесные контакты с представителями штатов. В частности, сам Фокс переписывался с Томасом Джефферсоном и даже встречался в Париже с Бенджамином Франклином. Поэтому, резкое изменение риторики Фокса по отношению к Новому Свету вызвало множество вопросов у соратников по партии. Однако, воспользовавшись накаленной ситуацией и своими ораторскими талантами, помноженными на необъяснимую способность управлять маргинальными элементами на улице, он смог убедить однопартийцев в наличии у него действенного плана, о полном содержании которого он пообещал проинформировать позже, и получил от них карт-бланш на его реализацию.

***

Двадцатипятилетний Чарльз Джеймс Фокс представлял собой образец весьма энергичного и экстравагантного молодого человека, для которого не существовало авторитетов, вообще. Выпускник Итонского колледжа, бросивший на полпути к диплому Оксфорд, любитель классической литературы, не расстававшийся с томиком Горация, интеллектуал и блестящий оратор, а также игрок, пьяница, распутник и «макарони» – настоящий многоликий Янус английской политики. (уничижительный термин, использовавшийся для описания модника в Англии этого времени)

С ранних лет обнаружив живейший интерес к политическим вопросам, он уже в четырнадцать лет начал посещать вместе с отцом заседания парламента, который совершенно серьезно совещался с ним по вопросам государственного значения. От отца же Чарльз перенял и любовь к азартным играм и кутежам, точнее Генри Фокс лично повез сына в, так называемое, Большое путешествие по Европе, обычно совершаемое всеми состоятельными британцами после совершеннолетия. Где в Париже и Спа познакомил молодого повесу со всеми премудростями прожигания жизни, дав возможность спустить за игорным столом десяток тысяч фунтов. В 1769 году двадцатилетний Чарльз вновь отправился на континент, где в Неаполе умудрился проиграть целое состояние в двадцать пять тысяч фунтов и «совершенно случайно» познакомиться с господином Голдстейном, который с легкостью выручил его в «трудной жизненной» ситуации, погасив карточный долг.

Подобный масштаб «деятельности» впечатлил даже такого отъявленного кутилу, как сам Генри Фокс, и тот устроил Чарльзу избрание в Палату общин от одного из карманных «гнилых местечек», дабы направить энергию неуёмного отпрыска в «мирное» русло. В парламенте молодой Фокс мгновенно стал звездой, выступая (по словам коллег) с большим талантом и огромным бесстыдством, не забывая при этом проводить ночи за игорным столом, продолжая периодически проигрывать целые состояния. Подающий надежды политик был замечен на самом верху и на следующий год Фокс оказался приглашён в кабинет лорда Норта на пост младшего лорда адмиралтейства. Чарльз без сомнений согласился и впоследствии даже стал лордом казначейства, но совершенно не собирался «играть по командным правилам», постоянно критикуя деятельность кабинета министров, что в итоге привело к закономерной отставке и даже конфликту с королём. Разрыв с придворной партией и обострение конфликта метрополии с колониями, всегда вызывавшими у него симпатию, бросили Чарльза Джеймса Фокса в «объятия» вигов, в рядах которых он быстро набрал политический вес и стал яростным противником Георга Третьего и монархии в целом.

Слишком упитанный, чтобы прилично смотреться в обтягивающей одежде, которую носил по «макаронной» моде, в туфлях с яркими бантами, с носом «картошкой» и несуразными прическами на голове, он не производил впечатление серьезного человека. Тем не менее, это совершенно не мешало ему «размазывать» с парламентской трибуны любых своих оппонентов, включая короля и премьер-министра, которые, на свою беду, стали излюбленными мишенями его выступлений.

***

Двадцать восьмое декабря 1774 года, Бёрлингтон-хаус, за несколько часов до прибытия «Русалки» в Лондонский порт

Уединившись в кабинете, Уильям Генри Кавендиш-Бентинк и Чарльз Джеймс Фокс выпили за встречу по глотку хереса, именуемого на английский манер – шерри, и заняли «исходные позиции» для предстоящего разговора, который обещал быть совсем непростым. Герцог Портлендский двинулся с задумчивым выражением на лице к окну, а Фокс остался стоять у небольшого дубового столика, на котором стоял поднос с графином шерри и бокалами, чтобы не терять доступа к напитку.

– Чёрт подери мистер Фокс, когда вы наконец соизволите просветить меня о наших…, точнее о своих планах! – раздраженно бросил фразу хозяин кабинета.

– Ваша светлость, причин для беспокойства совершенно нет. В ближайшее время стоит ожидать прибытия в Лондон делегации от штатов, в том числе доктора Франклина и как только мы сможем предъявить обществу результаты переговоров, сомнений в правоте нашей позиции не останется даже у самых закоренелых сторонников короля! – с улыбкой ответил Фокс, оставаясь в превосходном расположении духа и глотнул шерри

– А они будут…, эти результаты?

– Конечно, я в этом уверен сэр, доктор Франклин ответил на моё письмо и, в целом, поддержал наш план!

– Ваш план мистер Фокс, ваш…, – повернулся герцог в сторону собеседника, – тогда на кой чёрт нам эти наёмники, если никто не собирается отправлять их в Новый Свет… и, кстати, какова судьба колониальной армии и генерала Гейджа?

– С армией всё в порядке сэр, с них взяли честное слово не сражаться против местных властей и распустили, естественно, без оружия. А сам генерал гостит в доме мистера Джефферсона. Что же до наёмников, то никто не может гарантировать нам непротивления, а лондонская толпа изменчива, как течение у Темзы. Сегодня они превозносят вас до небес, а завтра с радостью втопчут в грязь!

– Продолжайте… я всё ещё желаю услышать весь план, а не его фрагменты!

– Конечно сэр, как я уже не раз говорил, главный вопрос заключается в том, должна ли наша конституция сохраняться в условиях той свободы, за которую была пролита кровь, или же мы должны подчиниться системе деспотизма, у которой в стране так много сторонников. Я убеждён, что король намеревался бросить вызов власти парламента