Мёртвые души 8. Туман - Евгений Аверьянов

Я вспомнил лица тех, кто ждёт позади, их надежды, страхи и ту тонкую связь, что теперь связывала нас. Ответственность не давила так, чтобы парализовать; скорее, она выпрямляла спину и делала шаги чётче. Страх не исчез, он сменил форму — из всепоглощающей паники превратился в холодное острие, которым можно рубить путь сквозь непроницаемость мира.

Риск стал выбором, а не приговором. Я мог уйти назад, раствориться в безопасной обыденности, где никому не нужны были ответы и где никто не платил за незнание жизнью. Но тот мир мне больше не принадлежал. Здесь, на грани, где туман и пропасть дышат в унисон, оказалось то, что действительно имеет значение.

Я сделал шаг и почувствовал под ногами знакомую неровность камня. Дорога шла дальше, и каждый её метр был вызовом. Но оставаться в стороне означало предать тех, кто рассчитывал на меня. И не только их — предать саму суть того, зачем я пришёл сюда.

Я выдохнул. Туман вокруг шевельнулся, словно прислушиваясь, но теперь его шёпоты больше не вводили в сомнение. Я держал в памяти образы: патрули, чёрные деревья, клочья шерсти и те имена, которые повторялись в голове. Имя Артура всплыло на секунду, и вместе с ним — обещание, которое нельзя было забрать назад.

Пусть враг становится умнее. Пусть земля под ногами всё так же стремится проглотить путника. Я иду дальше. Если я не разберусь в этом — никто не разберётся. И потому разбираться придётся мне.

Туман вокруг долго оставался одинаковым — бесконечная белёсая пелена, скалы, деревья, обрыв. И потому появление тёмных контуров впереди сперва показалось иллюзией. Но шаг за шагом очертания становились всё яснее: громоздкие стены, башни, вырастающие прямо из камня. Будто сама скала поднялась и вытянулась вверх, превратившись в крепость.

Я остановился, вглядываясь. Это был город. Настоящий, с высокими стенами, тяжёлыми башнями, с воротами, которые больше напоминали пасть зверя. Архитектура не имела ничего общего с человеческой. Здесь не было стремления к красоте, удобству или даже символике. Всё выглядело угрюмо и сурово, словно возведено не руками мастеров, а вырублено самой природой под диктовку чего-то чужого.

Стены казались слишком массивными, словно предназначенными не столько для защиты, сколько для подавления тех, кто смотрит на них снизу. Башни уходили в туман, и невозможно было сказать, где заканчиваются. Даже тени от них выглядели чуждыми — прямыми, рваными, будто ломали само пространство.

Я видел немало городов. Каменные крепости на Земле, поселения на окраинах этого мира — везде чувствовалась человеческая логика: улицы для торговли, башни для наблюдения, площади для собраний. Здесь же не было ничего подобного. Ни намёка на жизнь, на движение к удобству. Всё будто создавалось не для обитателей, а для тех, кто смотрит сверху.

Первое ощущение было простым: этот мир намного больше, чем я думал. Туманники с их патрулями и шерстью казались дикими обитателями пустошей. Но стены и башни доказывали обратное. Здесь существовал порядок, чужая цивилизация. И я видел лишь верхушку айсберга, спрятанного в белой завесе.

Я задержался, слушая туман. Он шевелился, обволакивал стены, но не скрывал их полностью, словно сам подчинялся этим тёмным башням. Мир, который до этого казался бесконечной пустотой с редкими патрулями, вдруг раскрыл ещё один слой. И этот слой был куда опаснее: за стенами жила сила, с которой придётся столкнуться.

Я вдохнул глубже и пошёл вперёд, чувствуя, как каждая клетка тела сопротивляется. Город был чужим. И именно поэтому мне нужно было увидеть его ближе.

Я двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени, насколько это возможно в месте, где сам туман — часть строения. Стена оказалась ещё массивнее, чем казалось издалека. Камень был грубый, серо-чёрный, словно выжженный. На ощупь холодный, влажный, и казалось, что он вытягивает тепло пальцев. Башни поднимались выше, чем я мог разглядеть, исчезая в плотной завесе.

Ворота были видны с большого расстояния: тяжёлая конструкция из сплетённых плит, чёрные, будто обугленные. Никаких украшений, никаких гербов, только давящая пустота. Не ворота — барьер. Я остановился, наблюдая издалека.

По стенам двигались патрули туманников. Их силуэты выделялись из тумана, шаги были размеренные, копья и топоры сверкали влажным блеском. Они перемещались не хаотично, а по строгому маршруту: один отряд сменял другой, интервалы были точными. Ни крика, ни рёва — только порядок.

Я медленно продвигался вдоль стены, подмечая каждую башню, каждую трещину в кладке. Места для подъёма почти не было. Камни гладкие, скользкие, и магия, которая могла бы помочь, здесь гасла, как искра в воде. Я чувствовал: если придётся сражаться или подниматься силой, шансов мало. Этот город не просто защищён стенами — он вплетён в саму ткань тумана.

С каждым шагом тревога усиливалась. Любое неверное движение, случайный звук, даже осыпавшийся камешек — и я окажусь на виду у тех, чья численность и сила мне неизвестны. Туманники на стенах были лишь внешним кругом. А что скрывалось внутри?

Но уходить назад я не собирался. Слишком многое в этом городе могло дать ответы. Кто их ведёт? Откуда этот порядок? Почему их войско стало армией, а не стаей? Все эти вопросы давили сильнее страха.

Я остановился в месте, где стена делала небольшой изгиб. Отсюда просматривался кусок внутреннего двора — смутные тени, движение. Ворота открывались редко: массивные створки на миг приоткрылись, и внутрь прошёл отряд туманников.

Я прижался к камню, следя, как они скрылись за воротами. В груди похолодело: решение приходило само собой. Нужно рискнуть и проникнуть внутрь. Пусть это значит шагнуть в логово врага, пусть каждый метр будет смертельным. Иначе я так и останусь у стены, наблюдателем, не понимающим, что на самом деле творится в этих землях.

Я выбрал участок стены, где камни выглядели чуть менее гладкими. На деле это было лишь впечатление — пальцы скользили, ноги едва находили опору. Подъём оказался куда труднее, чем я рассчитывал. Несколько раз я срывался, и только чудом успевал вбить ладонь в трещину или прижаться к выступу, чтобы не рухнуть вниз. Каждый звук осыпавшихся камней отдавался в груди громким ударом: казалось, патруль сверху сейчас же обернётся и заметит меня.

Дважды я замирал, вжимаясь в камень, пока над головой проходили туманники. Их шаги были чёткими, без суеты, и даже дыхание слышалось синхронным. Лишь когда они уходили дальше, я решался продолжить. Подъём занял вечность, но в конце я перевалился через край стены и, скользнув вдоль зубцов, оказался внутри.

Первое, что бросилось