Особенности фиктивного брака с крылатым - Екатерина Вострова

Я постаралась, чтобы он не заметил моего облегченного выдоха.

Все же «Теневерс» неспроста называют страшным местом. Тюрьма для самых опасных преступников среди нечисти, и она ломает их. Оказаться там даже на полгода-год – целое испытание для психики.

С другой стороны, и абы кого туда не отправляют. Маленькие нарушения предусматривают менее строгие меры наказания: штрафы, домашний арест, исправительные работы. Если же тебя упекли в «Теневерс» – ты должен был сделать что-то сверх.

Время близилось к двум ночи. До рассвета было еще далеко.

– Ты хорошо держишься, – сказал Яр. Непонятно было, комплимент это или нет и к чему конкретно относится. Слишком много всего навалилось.

Да и правда в том, что я сама не чувствовала, что держусь хорошо. Хотелось жалеть себя, упрекать Вселенную и всех вокруг в несправедливости, но вместо этого приходилось контролировать себя, чтобы не дать воли эмоциям и не давать мыслям крутиться вокруг обозначенного Ярославом срока.

– Тяжело разочаровываться… в людях. Да и в нелюдях тоже, – грустно усмехнулась я, не отрывая взгляда от дороги. – Еще вчера у меня были друзья…

«…и семья», – додумала про себя. Нет, в целом семья была у меня и сейчас, она никуда не делась. От того, что сделал отец, я не перестала быть дочерью своих родителей.

И, тем не менее, острое чувство одиночества было крайне болезненным.

– Дружба, любовь – это все крайне романтизированные понятия, – хмыкнул мужчина. – Так что не придавай им слишком много значения.

– Ты не веришь в любовь? – зачем-то спросила я.

– Я в принципе мало во что верю. – Ярослав казался невозмутимым. – У меня огромный опыт общения и взаимодействия с представителями всех возможных форм разума. Любви без грязи не бывает. Она слишком переоценена.

«Как он может так говорить?» – Я никогда никого не любила, и тем не менее его слова неприятно резанули.

– Это, наверное, от того, что тебя кто-нибудь предал, – уверенно выдала я. – Вот ты и разочаровался во всем разом. Но так неправильно.

Почему-то мне казалось очень важным это сказать. Не потому, что я надеялась на какие-то отношения с ним. Упаси небо! Нет.

Просто показалось, что, убедив его, я смогу убедить и себя. В то, что одиночество – это не нормально. В то, что одиночество – это не навсегда.

Яр вдруг повернулся ко мне и вздернул брови:

– А если предавал я? Мой друг как-то пытался меня отравить, и в итоге я заставил выпить яд его самого. А моя единственная сестра умерла из-за того, что я ей не поверил, – голос оставался спокойным, но я почувствовала вспышку какого-то отчаянного, на грани одержимости, желания. Чего он так жаждет? Может быть, это месть? Или, напротив, прощение? Разобрать не успела. Оно ушло так же быстро, как и пришло. – Тех, кому я клялся в верности, пытался убить, а покинув этот город… подвел огромное число людей и нелюдей…

– Должно быть, у тебя были на это причины, – неуверенно произнесла я.

Он неопределенно мотнул головой.

– В общем, это я все к тому, что разочарование – это, конечно, неприятно. Но не смертельно. В следующий раз просто не стоит никем очаровываться.

«Наверное, он прав. Если уж сама себя порой разочаровываешь, то чего же ждать от других?» – с грустью подумала я, но изо рта тем временем вырвалось:

– Даже тобой? – Я понятия не имела, зачем это спросила.

– Тем более мной, – мрачно подтвердил Ярослав. – Это плохо кончится. – Он снова повернулся и сказал с предупреждением в голосе: – Для тебя.

Мы проехали через завод, мимо парка, к полузаброшенным зданиям старых складов и гаражей. Слабый свет фонарей пробивался сквозь узкие улицы, выхватывая тощие фигуры людей впереди.

Я заметила несколько костров в проулках между строениями, вокруг них собирались по трое-четверо.

Ярослав припарковал машину на обочине, открыл дверь. Запах, ударивший в нос, был настолько едким и пронзительным, что показалось, будто я могу его видеть – смесь мокрой земли, испорченной еды и чего-то горелого.

Где-то лаяла собака, слышался кашель, стоны и редкие слова на непонятном языке.

– Если хочешь, то можешь посидеть в машине, я попробую порасспрашивать местных.

Я заколебалась. С одной стороны, одной в таком месте оставаться не хотелось, с другой – не хотелось видеть опустившихся низших, которые могут тут обитать. Как будто смотреться в кривое зеркало и понимать, что я ничем не лучше них.

Но не успела ответить, как мимо нас проехала еще одна машина. Ярослав заметно насторожился, наблюдая за тем, как та снижает скорость.

Она остановилась в метрах пятидесяти от нас, около двух фигур нелюдей. Окно машины открылось, оттуда высунулась чья-то рука и поманила к себе нечисть.

Короткие переговоры, и эти двое запрыгнули в ничем не примечательную старенькую тачку.

– Хм… – Ярослав неопределенно хмыкнул и захлопнул дверь.

– Ты не идешь?

– Давай лучше для начала проследим за этой машиной, – прищурился он, указывая вслед скрывшейся за поворотом тачке.

– Но ведь это не та машина, в которой увезли меня. Модель другая, и номер другой… – Я достала лист с распечаткой, чтобы еще раз удостовериться.

– Зато схема похожая, – резонно заметил мужчина.

Мы сильно отстали от подозрительной машины, и сначала мне даже показалось, что вовсе ее потеряли, но в скором времени снова вырулили на широкие городские улицы и заметили ту же тачку.

Ярослав старался держать скорость так, чтобы не выделяться из общего потока. Между нами и этой тачкой всегда были еще одна или две машины, чтобы избежать подозрений. Автомобилей ночью было не много, но они все же были.

Каждый раз, когда подозрительная машина останавливалась на светофоре, я чувствовала, как напряжение нарастает. Но чем дольше мы ехали, тем больше я начинала сомневаться.

«А что, если мы ошиблись? Мало ли кто зачем и куда едет».

Тут автомобиль свернул в один из проулков, Ярослав же проехал мимо.

– Ты чего? – Мы столько ехали за ними, а он решил отступить? Тоже начал сомневаться, как и я?

– Я знаю тот двор. Там тупик. – Мужчина выглядел хмурым. – Либо они нас заметили и свернули туда специально, либо их цель – там. В любом случае, выждем немного. Если не выедут обратно на дорогу, то пойдем проверим.

– Хорошо. – Мне в любом случае не оставалось ничего, кроме как согласиться.

Ярослав припарковался так, чтобы видеть выезд из двора. Салон автомобиля погрузился в молчание. Я тайком посматривала на своего компаньона. При первой встрече (которая по факту оказалась не первой) он показался брутальным и жутким. Но сейчас, в спокойной обстановке, нельзя было не