Великий поход - Жорж Бор

Все эти разговоры со спутниками, беспричинный страх, боязнь каждой тени и постоянная тревога настолько меня вымотали, что я готов был выплеснуть это все на воина. А там будь что будет. Задавить этот порыв оказалось очень сложно, но я сумел справиться.

Парень был не виноват в моем состоянии и терять авторитет в глазах подчинённого из-за нервного истощения было бы попросту глупо. Кто виноват в том, что мне до одури страшно? Местные жители? Нечисть лесная? Покойный Яромир?

— Что ты хотел? — наконец вздохнул я и снова уставился на пламя костра.

— Воевода говорил, что вы в Шумячи идёте, — странно растягивая слова, произнёс дружинник.

— Так и есть, — кивнул я. Скрывать очевидные вещи от одного из немногих своих воинов я не стал, — Проблемы?

— Пока нет, — неопределённо ответил воин. Я попытался посмотреть в его сторону, но перед глазами опять были только огненные мухи. Странно… Людей у костра я видел вполне отчётливо, — Ты раньше бывал в этих местах, княжич?

— Нет, — замедленно покачал головой я, — А ты?

— Я давно здесь живу, — негромко ответил гридень, — Родился, правда, в другом…месте, но тут уже давно. Я вот что сказать хотел, княжич, вам бы путь свой чуть поменять. Знаю, что странно это звучит, но лучше будет по краю Чёрной Чащи пройти, чем через городище.

— Почему? — новая попытка рассмотреть собеседника и снова неудачная. Что-то смущало меня в его словах. Мозг буксовал и я никак не мог понять что именно мне не нравилось.

— Сильно далеко жители от привычных дорог ушли, — неопределенно ответил воин, — Мои родичи всяко пытались их вразумить, но жадность людская границ не знает. Наместник княжеский снова и снова своих людей в леса гнал, чтобы добычу ему несли. Мы пробовали что-то изменить, но покон требует иного.

— А почему ты мне обо всем этом рассказываешь? — приступ подозрительности продолжал набирать обороты. До этого момента гридни вообще не обращались ко мне напрямую. А этот не просто пришёл, а даже предлагает изменить маршрут движения, — Почему к Прохору не пошёл? Или к Никите?

Быссмысленные попытки увидеть собеседника раздражали. От нечего делать я начал пересчитывать воинов у костра. Вот массивная фигура воеводы. Рядом с ним десятник. Дальше сидят обычные воины. Десять человек сидели плотным кругом. Ещё пятеро смотрели в ночь, сидя спиной к костру. Двое возились с лошадьми…

— То они, а то ты, — насмешливо ответил дружинник, а меня прошибло холодным потом. Я ещё раз пробежался глазами, пересчитывая членов отряда и шумно сглотнул. Все бойцы были на месте, — Две большие разницы. Да и не захотят они меня слушать, если уж на то пошло. Подумай, княжич. Крепко подумай. Моё дело предупредить. Дальше сам…

Глава 4

На переферии зрения всё это время маячила фигура собеседника. Максимум, что я мог увидеть, это размытый силуэт в чуть поблескивающей кольчуге. Но вскоре не стало и этого. Едва непонятный гость закончил говорить, рядом образовалась пустота.

Я рывком повернулся вправо, но никого не обнаружил. Тонущие в полумраке кусты и деревья, какая-то коряга чуть дальше… Никаких засветок и бликов. Я специально проверил. Несколько секунд пялился на костёр, а потом заново осмотрел заросли за своей спиной. Отсветы костра давали достаточно света, чтобы различать окружающие предметы…если они не закрыты магической маскировкой…

— Может привиделось? — едва слышно прошептал я, — Устал с дороги, вот и мерещится всякое…

— Нет! — внезапно ухнула в ночи какая-то птица и я ощутимо вздрогнул. Даже сидевшие у костра воины прекратили разговоры и напряжённо прислушались к необычному звуку, — Нет!!!

— Нет… — эхом повторил я и осторожно коснулся земли рядом с собой. Руку обожгло холодом. Я наклонился ближе и увидел иней, на примятой траве. Иней, посреди жаркого лета, — Не привиделось…

— Садись к нам, княжич, — позвал меня Никита, — Мы думали ты спишь давно. Чего поднялся? Крикуны разбудили?

Пару секунд я смотрел на десятника и думал что ему ответить. Судя по всему, ночной гость обеспечил нам все условия для приватного разговора. Так же, как я видел рядом с собой дружинника, остальные члены моего отряда видели беззаботно дрыхнущего княжича. Потому и не беспокоил меня никто. И к костру не звали…

Рассказывать остальным о состоявшемся разговоре я пока не собирался. И даже не был уверен, что вообще когда-то о нем расскажу. Мне прямо намекнули, что соваться в Шумячи не стоит, но этот намёк вызывал такое количество вопросов, что от их веса становилось трудно дышать.

Кто это мог быть? Зачем ему мне помогать? Ловушка или просто шутка лесной нечисти, когда глупый путник сам приходит в логово монстров, да ещё и стучит в дверь, чтобы быстрее открыли? Или нет? Что я знаю о местной нечисти, кроме того, что говорил Прохор?

Усталый мозг безжалостно буксовал в куче вопросов. Почти все члены отряда выжидательно смотрели на меня, а я пытался найти единственно верную линию поведения в сложившейся ситуации. И Алёша ещё, как на зло, отчалил на своё внеплановое повышение квалификации… Или что там у него за перезагрузка?

— Что за крикуны? — разом уходя от скользкой темы своего короткого сна, наконец спросил я, — Опасные?

— Только тем, что спать мешают, — прогудел Прохор, — А так безвредные они. Хотя разное народ болтает…

Дружинники при этих словах отвели взгляды, словно это они болтали всякое и теперь им неловко, что кто-то это обсуждает. Реакция была довольно странная и мне, почему-то, показалось, что за ней скрывался страх. Противный такой и липкий, когда ты не знаешь наверняка какой процент истины в досужих домыслах, но однозначно уверен, что этот процент там есть.

— Что например? — присаживаясь у костра и сразу чувствую себя более защищенным, спросил я. Огонь имел удивительное свойство успокаивать. Всегда казалось, что небольшое освещенное пространство под защитой этой стихии и что внутрь круга не может проникнуть никакая беда. Кроме стрелы, или дикого животного, или внезапных бандитов… Но это всё были пустяки. Дела житейские, как говорил один в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.

— Будто это души погибших людей, что покоя не нашли, — неожиданно произнёс один из гридней, — Вот и маются, бедолаги, знакомые голоса в ночи повторяя.

— Не маются они, — возразил другой,